Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим... - Анна Кривенко

Почувствовала растущий в душе гнев. Я, конечно, подозревала, что подобные люди могут оказаться трудными в общении, но чтобыдо такой степени — этого не ожидала. Здесь не только стена предубеждения богатых к менее знатным, но и ужасный сексизм. Женщина для них — тупая машина для размножения, не более. Себя же они считают невероятно разумными.

С таким подходом у меня ничего не выйдет. От Александра Петровича толку нет. Он обещал ввести меня в это общество, а сам стоит рядом как соляной столб — и не говорит ни слова. Да он их просто боится, потому что большая часть окружающих куда знатнее его!

Но если они решили, что я здесь для того, чтобы молча стоять в уголке, то сегодня их ждёт огромное разочарование…

Я буду продираться сквозь тернии, пока у меня будут силы. Может быть, не стоит идти напролом, думала я, но привыкла всё решать быстро и не терять времени. Риск — дело благородное, как говорят. Не то чтобы я готова рисковать бездумно, но в данном случае сомневаюсь, что у меня будет ещё хотя бы одна возможность попасть в это общество. Я обязана закрепиться в нем. Для этого придётся немножечко пораскинуть мозгами.

— Неужели в вашей практике не было случая, чтобы женщина оказалась талантлива к медицине? — продолжила спрашивать я. Наверное, меня бы давно выгнали отсюда взашей, если бы я не затрагивала вопросы, приносящие мужам глубокое удовлетворение. Пройтись по ничтожности женщин для них было весьма приятно.

— Конечно, нет! — возмущённо воскликнул мужчина помоложе. У него не было ни усов, ни бороды, как у остальных, но выглядел он важным и чванливым. Особенно этот эффект усиливался из-за монокля, который он всеми силами пытался удержать одним глазом. — Женщины, в принципе, не способны к глубокому развитию. Их память не вмещает даже небольшого количества знаний.

— А как же знахарки, которые, как я знаю, прекрасно сосуществуют с народом сотни лет? — приподняла я бровь. — И именно их услугами пользуются простые люди.

Мужчины разом рассмеялись.

— Что же вы, барышня, равняете образованного человека и какую-то глупую сельскую бабу, которая лишь пыль в глаза бросает, проводя выдуманные ритуалы? — перебивали они друг друга, стараясь проехаться по моему самолюбию. — Видимо, вы совершенно не разбираетесь в этих вещах.

Но глупцы не видели, что я сама веду их тем путём, по которому они и должны были пойти.

— То есть вы считаете, что знахарки — это шарлатанки, которые на самом деле ничего не смыслят? — хмыкнула я. — Хорошо. А что насчёт повитух? Испокон веков они участвуют в таком сложном процессе, как родовспоможение.

Тот же молодой с моноклем снова фыркнул:

— Да что там сложного? Женщина рожает сама. Всё это преувеличено.

— Правда? — я заломила бровь. — Почему же тогда такая высокая смертность среди рожениц? Я узнавала: из десяти зачастую умирает двое.

— Да разве это много⁈ — возмутился какой-то старик. — Вот в прошлом веке умирала минимум половина! Сейчас, благодаря развитию медицины, всего лишь две женщины.

— А их должно быть ноль, — возмутилась уже я. — По крайней мере, к этому медицина должна стремиться. И если высокая смертность существует, значит, медицина чего-то до сих пор не поняла!!! Точнее, не сама медицина — это абстрактное понятие, — а те, кто за ней стоят, кто её несёт в наш мир!

Мой грубый наезд — а в их глазах это именно так выглядело — не остался незамеченным. Мужчины нахмурились, стали откровенно недовольными. Тот, который был особенно высокомерен, сжал челюсти так сильно, что у него дёрнулись усы. Кажется, сейчас попытается меня выгнать, поэтому я поспешила добавить:

— Я уверена, что медицина очень многое теряет, не позволяя женщинам, особенно тем, кто имеет серьёзный опыт — такие как повитухи и те же знахарки — участвовать в её развитии. Более того, среди женщин встречаются очень талантливые. Это только дополнило бы ряды тех, кто помогает людям!

— Ну всё, хватит! — наконец взорвался высокомерный, пытаясь поставить точку в этом, как он считал, бесполезном споре. — Вы и так отняли достаточно нашего драгоценного времени. Барышня, вам лучше уйти.

— Александр, — он обратился к моему свёкру, — уведите свою невестку и объясните ей как-нибудь, чтобы она не лезла в те темы, которые её очевидно не касаются и которые она, к сожалению, своим узким умом охватить не сможет.

Александр Петрович вытянулся по стойке смирно. Его взгляд приобрёл решительное выражение — так сильно он пытался выслужиться перед этим мужчиной. Затем повернулся ко мне, изобразив строгость.

Я же презрительно скривилась. Значит, в данном вопросе он всегда выберет позицию глупого подхалима и предателя. Что и требовалось доказать.

— Послушайте, — я заставила всех вновь посмотреть на меня. — Я вижу, что как только спор заходит в тупик, мужчина выбирает самый неблагородный способ избавиться от того, кто приводит контраргументы, то есть изгоняет его. Это не делает вам чести.

В глазах мужчин начала появляться откровенная злость и желание выгнать меня с позором, и лишь этикет мешал им вести себя подобным образом с аристократкой.

— Однако я предлагаю вам другой выход. Я бросаю вам вызов, господа! Вызов такого рода: я слышала, что вы обсуждали способы борьбы с лихорадкой. Я так понимаю, у вас есть больные, страдающие этим недугом. Если я в течение недели исцелю исцелю десять человек без вашей помощи, вы позволите мне стать частью вашего медицинского общества! Если же хотя бы один не выздоровеет — значит, я покину вас и никогда больше не буду донимать «глупыми вопросами».

Меня слушали с полным ошеломлением. Смотрели так, будто я сейчас предложила слетать на Луну, высадиться там всем составом и с победным кличем вернуться обратно.

Наконец, молчание нарушил тот самый высокомерный. На лице его было потрясение, но на губы наползла презрительная усмешка.

— Какое глупое предложение… — начал он.

Но вдруг его прервал молодчик с моноклем.

— Нет, ну почему же? Похоже, барышня так уверена в себе, что ей просто не помешает хороший урок. Господа, я предлагаю удовлетворить её просьбу. Это будет самый короткий и самый простой метод воспитания женщины, который только можно придумать.

Остальные рассмеялись и активно закивали.

— Да, пусть попробует. Пусть увидит, что медицина — это не тряпки и не танцы. Что здесь нужен ум и знания!

Высокомерный нахмурился. Ему, похоже, такое решение не нравилось, но идти против большинства он тоже не хотел.

— Ладно. Александр, — он повернулся к моему свёкру. — Завтра мы как раз собирались посетить больницу для нищих. Поэтому присоединяйся к нам