Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим... - Анна Кривенко

Я же, наблюдая за ним, произнесла:

— Как только меня примут в клуб лекарей, я обязательно посещу князя и поговорю с ним о вашей лечебнице. Думаю, он не откажет в помощи…

Николай Николаевич поднял на меня глаза и несколько мгновений внимательно рассматривал. Затем вдруг усмехнулся и произнёс:

— Как вы так быстро адаптировались к этому миру, барышня? Насколько я знаю, настоящая графиня Елена Николаевна Орлова ненавидела в жизни три вещи: людей низшего сословия, медицину и религию. А вы, занявшая её место, поступаете ровно наоборот.

Я замерла, глядя на мужчину расширившимися от шока глазами. Сердце затрепыхалось в груди, по телу пробежала холодная волна страха.

Господи… он разоблачил меня! Но как??? Это же невозможно! Неужели он был знаком с Еленой Николаевной и теперь смог сопоставить то, что видит, с теми изменениями, которые привнесла я? Но откуда? Она аристократка, он бедный лекарь! Неужели она и здесь умудрилась наследить???

Плохо. Чёрт возьми, очень плохо.

Но мне удалось совладать со своими чувствами, и я осторожно заметила:

— Не понимаю, о чём вы говорите, Николай Николаевич…

Глава 30 Утреннее происшествие…

Николай Николаевич не смутился.

— Давайте начистоту. Я человек прямой, искренний. Никогда не юлю, не лицемерю. И скажу вам честно: за жизнь повидал немало. Через меня прошли тысячи людей, может быть, десятки тысяч. Так вот… такие случаи, как у вас, не редкость. Был один человек — вдруг становится совершенно другим, иногда противоположным своей сути. Был пай-мальчик, а стал монстр. Был злодей — стал… не знаю, почти святой. Люди меняются в один миг! Часто с потерей памяти, часто — не узнавая близких. И потом все вокруг говорят: будто другой человек. Согласитесь, что это не может происходить просто так!

Он прошёлся по комнате с отрешенным видом, словно погружаясь в воспоминания.

— Я очень интересовался этой темой, особенно в молодости. Разговаривал с такими людьми… может быть, несколько десятков раз. А то и больше. И вы знаете, начал замечать некую закономерность. Нет, этого невозможно определить, если сталкиваешься лишь с несколькими случаями. Но потом, пропустив через себя множество резко поменявшихся личностей и сопоставив факты, я понял: у них меняются души. Тела остаются прежними, а души приходят другие…

Я приподняла бровь повыше.

— Но разве это не сказки? — всеми силами старалась показать, что считаю подобную теорию полной чушью. — Насколько я знаю, мистика у нас не приветствуется.

Николай Николаевич широко улыбнулся.

— Да, безусловно, храмовники против этого. Но никто не говорит, что от этого что-то поменяется по факту, а именно: переселение душ возможно! Думаю, у вас — тот же случай…

— И вы это определили, посмотрев… на вот эти снадобья? — я рассмеялась нарочито громко. — Если вы говорите о переселении душ, неужели моя душа прихватила с собой и физические вещи? Это звучит смешно.

Я была уверена, что этот аргумент убьёт его на повал. Но он даже бровью не повёл.

— Я человек широких взглядов, — спокойно произнёс мужчина. — Могу допустить многое. Может быть что угодно. Мир столь разнообразен, и в нём столько неизведанного, что… почему бы и нет? Душа вместе с иномирными предметами? Да, возможно! Разве в этом есть что-то нелепое или нереалистичное???

Я едва не спала с лица. Вот так сюрприз. Какой умный человек попался! С виду простой, даже простоватый, а по уму — не чета всем этим чванливым аристократам.

Да знала бы я об этом раньше — прятала бы сумку, как зеницу ока. Нужно будет усвоить урок и не быть такой беспечной в будущем.

Но что же делать сейчас? Если признаюсь, что всё это правда — окажусь в серьёзной опасности. Поэтому я лишь пожала плечами:

— Что ж, вашей фантазии можно позавидовать, Николай Николаевич. Однако от этого мои больные не станут здоровее. Пожалуй, я буду работать дальше, если вы не против.

Мужчина тоже пожал плечами — не особенно радуясь моей позиции, но и не осуждая её.

— Ваше право, барышня. Занимайтесь. Теперь мне тоже стало интересно, чем закончится ваш спор с этими снобами.

Сказав это, он развернулся и вышел.

А я осталась стоять посреди комнаты, переваривая то, что произошло. Да… сглупила. Привыкла, что люди вокруг слишком недалёкие и невнимательные, концентрируются исключительно на себе. Но, думаю, ничего мне всё-таки не грозит. Вряд ли слова простого городского лекаря кто-то будет слушать.

А мне нужно сосредоточиться на своих больных. Впереди большая работа.

* * *

Операцию мы провели тем же вечером. Бедный парень, напоённый лекарствами, создающими эффект наркоза, засыпая, пронзил меня печальным взглядом серых глаз. Он знал, что останется калекой, а в этом мире таких ждёт очень печальный исход.

К ночи я едва приплелась в комнатку, которую мне выделили на третьем этаже больницы. Варя и Семён расположились в двух соседних. Служанка принялась бегать вокруг меня, помогая переодеться, умыться, поужинать. Я была без сил. Всё-таки тяжело сталкиваться с болезнями, отчаянием и болью других людей. Да, со временем привыкаешь, будто перестаёшь впускать всё это в своё сердце, но всё равно бывает жаль. Особенно, когда страдают молодые, у которых должна быть вся жизнь впереди. Взгляд того паренька я, наверное, никогда не забуду…

Когда Варя накудахталась вокруг меня вдоволь, я отправила её спать. Сама едва доползла до кровати, как вдруг послышался стук в дверь. Удивилась и пошла открывать.

На пороге стоял Семён. Увидев, что я одета в халат поверх ночной рубашки, он дико смутился и опустил глаза.

— Простите, госпожа, — проговорил он. — Я бы хотел сказать пару слов.

— Говори, — удивилась я. Давно он не проявлял активности, аж стало интересно.

Он мялся некоторое время, а потом, не поднимая глаз, произнёс:

— Я заметил, что ближе к вечеру около здания стали бродить подозрительные личности.

— Ты думаешь, это кто-то со злыми намерениями? — уточнила я осторожно. — Но здесь такой район. Может, это обычное явление?

— Нет, госпожа, — Семён гнул свою линию. — Я знаю людей такого типа. Они явно что-то высматривали. Подозреваю, что узнали о вашем здесь присутствии. Вам ни в коем случае нельзя выходить из комнаты ночью! Я останусь в коридоре и буду вас охранять.

— Да ты что! — воскликнула я. — А если действительно кто-то придёт с дурными намерениями? Ты можешь пострадать!

И вот тут-то он на меня посмотрел. Посмотрел так, что теперь смутилась я. В этом взгляде было изумление вперемешку с радостью и чем-то ещё, что было мне непонятно. Но Семён быстренько спрятал глаза, будто боясь, что