Жестокий брак по-кавказски - Александра Салиева

— Значит не дели, мама.

Свекровь во второй раз за последние минуты впала в шок.

— Что? Что ты сейчас сказал? — прошептала недоверчиво.

— Я говорю, мой сын сам решит, где быть его щенку, — пояснил довольно грубо Нияз. — А если кто-то не согласен с этим, то я никого не держу. Ворота открыты.

Во дворе повисла тишина.

А я только теперь заметила, что пока длился их разговор, помимо Фархата, к нам подошли и Азра с остальными. И конечно же, каждая из них прекрасно расслышала последние слова. Судя по лицу Фазийи, она едва сдерживалась, чтобы не ответить. Но видимо, инстинкт самосохранения у неё всё же был развит, потому что голоса она так и не подала. Только на меня принялась смотреть так же злобно, как её мать. Сделала вид, что не заметила. Да и Нияз задерживаться на месте больше не стал, перехватив меня удобнее, вместе со мной пошёл в дом. За нами следом радостно вприпрыжку поспешил сын с Мурадом.

— Меня уже можно поставить, — произнесла тихонько, когда мы оказались за закрытыми дверями, вдали от всех любопытных глаз.

— Мурад ещё здесь, — ответил Нияз.

И так и продолжил нести на руках.

Я же не нашлась, что ответить на его слова. Да и побоялась, после того, что он наговорил собственной матери. Если уж он ей не постеснялся указать на её место, то со мной тем более церемониться не станет. Слишком зол. Именно поэтому я промолчала и позволила ему нести меня на руках дальше, до самой кухни.

При виде нашей композиции Зулейха и Саида тут же отвлеклись от своих занятий и замерли, во всю разглядывая открывшуюся им картину. Я в очередной раз смутилась и покраснела. Но прежде чем успела попросить поставить меня на ноги, Нияз сделал это сам.

— Зулейха, найди, чем щенка накормить, — велел, обратившись к женщинам. — Саида, накрой на стол. Фархат, умываться.

И так он сказал, что даже сын не стал спорить. Подбежал к ближайшему стулу и потащил его к раковине. Я было дёрнулась ему помочь, но Нияз удержал, одарив хмурым взглядом. И сам сыну тоже помогать не стал. Ему и не нужно было, мой мальчик умничка, со всем быстро справился без чьей-либо помощи. После того, как умылся, также самостоятельно вернул мебель на место.

— Молодец. Иди за стол. Мы с твоей мамой сейчас тоже умоемся и придём.

Фархат и в этот раз спорить не стал, улыбнулся, кивнул и побежал в соседнее помещение, где Саида уже накрывала на стол.

— Я помогу, — донёсся его голос уже оттуда.

Я покосилась на сына и под внимательный взгляд Нияза шагнула к раковине.

За то время, что мы умывались, остальная часть живущих в этом доме так и не вернулась. В окно я видела, как они садились в машину все вместе и уезжали. Видимо, обиделись на слова сына. Или скорее сильно разозлились. На меня. Но что уж теперь. Я в любом случае была рада этой передышке. Хотя и быстро о том пожалела. Ведь останься они, внимание Нияза не было бы занято исключительно моей персоной.

А он не просто смотрел. Изучал. Открыто. Пристально. Словно книгу читал. С учётом, что во главе стола сидел в этот раз Фархат, а мы рядом, напротив друг друга, то ему и головы поворачивать не надо было.

Так и тянуло спросить, что он такого искал во мне, но решила не углубляться. Захочет, сам скажет. Ни к чему провоцировать диалог. Тем более, его и без меня было кому начинать. От встречи с Мурадом сына прорвало, эмоции плескались через край, и на кого, как не на нас с его отцом, их было вываливать? Так я и оказалась втянута в совместный диалог с Ниязом. Который по итогу свернул куда-то не туда.

— Папа, а те злые тёти всегда с нами жить будут? — спросил вдруг Фархат, отламывая кусочек чуду с мясной начинкой.

Я так и замерла с не донесённой до рта ложкой шурпы, запоздало подумав, что надо было сообщить сыну о том, что эти злые тёти — тоже его семья, причём довольно близкая. Но поймала прищуренный взгляд Нияза и передумала, сунула себе в рот ложку с супом. Не моя вина, что его мать с сестрой отказались по-нормальному знакомиться со внуком и племянником.

— Почему они такие злые? — задал новый вопрос мой мальчик.

— Они тебе что-то сказали? — отмер наконец Нияз, отложив свою ложку, внимательно глядя на него.

— Они ругали маму. Особенно, та старая тётя…

О, Всевышний!

— Фархат, — перебила я сына, — не стоит повторять чужие слова. Ни к чему.

— Ну почему же? — с виду лениво вставил Нияз. — Я с интересом послушаю чужие слова. Продолжай, Фархат.

— Нет, — снова вмешалась я. — Если так хочется, спроси сам у своей матери и сестры, что они говорили, но сын подобного повторять не будет, — одарила мужа тяжёлым взором. — Не надо впутывать во всё это ещё и его. Я против, — добавила.

Приготовилась к очередной войне, но Нияз вдруг согласно кивнул.

— Ты права, — произнёс вслух. — Фархат, ты наелся? Тогда иди проверь, как Зулейха позаботилась о Мураде.

Фархат показательно вздохнул.

— Взрослые, — высказал усталым тоном.

Будто мы ему все надоели со своими секретами.

На губах против воли улыбка расплылась. Такой смешной он был в этот момент.

Но повеселило это лишь меня одну. А стоило сыну покинуть столовую, Нияз и вовсе посмурнел, уставившись на меня тяжёлым взглядом.

— Итак, я слушаю, — протянул угрожающе.

Стало очень не по себе, но я сжала ложку покрепче в руках, и… промолчала.

— Алия, не зли меня, — процедил сквозь зубы муж.

— Даже не думала, — сказала, как есть, сделав вид, что шурпа куда интереснее глупого разговора.

Но Нияз был бы не собой, если бы так легко повёлся и оставил меня в покое.

— Тогда рассказывай. Что мой сын имел в виду? — велел.

— Ничего такого, — пожала плечами. — Сам знаешь, мы с твоей матерью никогда не ладили.

Снова сунула себе в рот ложку с супом.

И едва не подавилась, когда из-за спины голосом сына послышалось:

— Они назвали маму кахбой. Только я не понял, что это значит.

Сердце ещё только раз ударило о рёбра и замерло. На Нияза я теперь вовсе не смотрела. И вообще возникло желание встать и уйти. Не знаю, откуда взялись силы остаться и продолжить есть, как ни в чём не бывало. В