Жестокий брак по-кавказски - Александра Салиева

девушка готова на всё. Буквально. Так что я не удивилась бы, будь это так. Разве что в груди опять болезненно кольнуло. Хотя я очень постаралась этого не показать. Но и от вопроса не удержалась.

— Скоро? — выгнула бровь.

Азра снова рассмеялась, густо покраснев.

— Скоро, — повторила, положив ладонь на живот.

Покалывание в груди сменилось холодом.

— Рада за тебя, — отозвалась с ледяной усмешкой. — Извините, но нам нужно умыться с дороги и переодеться.

— Конечно, — покивала довольная произведённым эффектом Азра. — Мы вас подождём, обязательно присоединяйтесь потом к нам.

Это вряд ли, но на деле я промолчала.

— Идём, Фархат.

Перехватив маленькую ладошку, я повела сына прочь, подальше от этого серпентария, пока они ещё чего не сказали, отчего бы моя выдержка точно лопнула в скором времени.

Не стоило показывать им ещё большую слабость. И без того проявила её, сбежав из гостиной.

Просто…

Больно. До сих пор. Шесть лет совсем не помогли утихнуть чувствам. Обида, гнев, разочарование клокотали внутри так же ярко, как тогда. А мысль о том, что Нияз проводил ночи с другой женщиной, острой щепкой вонзались в сердце, заставляя захлёбываться от отчаяния.

Ну зачем, зачем мы снова встретились?

Всё ведь так хорошо было.

Я научилась жить без него.

Смогла переступить через прошлое и свою любовь.

Я отпустила его. И себя.

Но он снова ворвался в мою жизнь и перевернул её с ног на голову. Как когда-то давно.

Только на этот раз я чувствовала себя разбитой, а не окрылённой.

И будто мало мне всего, стоило выйти из гостиной обратно в холл, как входная дверь открылась и на пороге показалась массивная фигура того, о ком думала. А ещё через миг я вновь окунулась во тьму его взгляда. Чёрную, бездонную, манящую, как первородный грех.

В груди снова неприятно заныло. Я не должна была на него реагировать, но и оставаться равнодушной не получалось. Не тогда, когда он смотрел так по-мужски открыто. Скользил по мне взглядом, явно оценивая моё преображение. И чем дольше смотрел, тем больше хмурился.

Впрочем, какое мне дело до того, нравилась я ему или нет? Вовсе это не важно. Мне бы просто уйти поскорее отсюда. Но рядом со мной находился Фархат, и, в отличие от меня, он не собирался избегать своего отца.

— Папа, ты пришёл! — бросился к нему с радостным воплем.

В тот же миг мрак на лице Нияза развеялся, он подхватил сына на руки и приветственно поцеловал его в щёку. Фархат от удовольствия засветился, как самая яркая лампочка, крепко обняв своего отца за шею. Кажется, собирался ещё что-то сказать ему, но не успел. Из-за моей спины вышла Азра.

— В самом деле, мы уже заждались, — сообщила она с ласковой улыбкой, шагнув к ним ближе.

Я же увела руки за спину и принялась считать про себя. Так было проще не сорваться. Особенно, когда бывшая подруга подмигнула Фархату, а он ответил ей тем же.

Интересно, будет очень странно выглядеть, если я подойду к Ниязу, чтобы быть поближе к сыну?

Не подошла. Хотя очень хотелось. Успокоила себя тем, что Азра тоже выдерживала дистанцию. Хотя очень хотелось запретить ей вообще смотреть в сторону моего мальчика, которому она, по всей видимости, понравилась.

— Тебя долго не было, мы уже заждались, — поприветствовала сына Халиса Сабитовна.

— Ездил кое-куда, дорога вышла неблизкой, — отозвался Нияз, осматривая нас всех.

Поочерёдно скользил взглядом с одной на другую, пока вновь не задел меня. Я не знала, о чём он думал, да и не хотела знать. Просто отвернула голову в сторону кухонного проёма, в котором виднелись знакомые по утру женщины. Они готовили, и я вдруг поняла, что голодна, несмотря на то, что мы заходили перекусить в попавшееся по пути кафе. А если я голодна, то сын и того больше. Этим я и воспользовалась.

— Фархат, ты так и не умылся с улицы, идём, — обратилась к сыну, продолжая по-прежнему избегать взгляда Нияза.

— Но, мама, папа только что пришёл, — ожидаемо возмутился мой мальчик.

Но я давно научилась находить контраргументы в таких спорах с ним.

— Именно. Ему тоже стоит умыться.

Я подошла ближе к Ниязу и потянулась к Фархату, чтобы забрать его. Честно говоря, руки слегка дрогнули от такой близости. От мужа исходил жар, пахло потом вперемешку с истинно его мужским запахом, и я вдруг поймала себя на том, что колеблюсь.

Этого не хватало!

Но этого хватило Ниязу.

— Я сам, Алия.

Он произнёс это тихо, но до того весомо, что я не посмела ослушаться. Кивнула. И сжав пальцы в кулаки, опустила руки.

— Мы ещё не обедали толком, — сообщила также тихо. — Только шаурмой одной на двоих по пути перекусили.

Я не смотрела на Нияза, но ощутила на лице его внимательный взгляд. Но прежде чем он мог бы ответить, с улицы донёсся короткий лай.

Сперва я решила, что мне почудилось. Но лай повторился. Тонкий, звонкий и очень уж знакомый.

Только не говорите мне…

— Мурад? — закончил за меня мысль сын. — Мама, ты слышишь, это Мурад!

Завозившись на руках отца, он вынудил опустить его на ноги и тут же бросился к выходу.

— Скажи, что ты не…

«…сделал этого», — осталось лишь в моих мыслях.

Потому что сделал. Ещё как.

Очередной лай щенка овчарки сопроводил радостный визг Фархата, вмиг позабывшего о том, что одет он далеко не для игр с собакой.

Одним словом, выходному костюму этого хулигана пришёл конец.

Сын же кинулся не просто обниматься с щенком. Он с ним принялся валяться на земле. С учётом, что овчарки сами по себе крупные собаки, а этому уже почти три месяца, по размеру эти двое мало отличались. Так что Мурад легко сбил с ног моего мальчика и теперь радостно его всего облизывал. Двор наполнила их возня, лай, визг, смех.

Эта парочка вовсю наслаждалась их новой встречей.

Что сказать…

— Хорошо, что ещё не умылись.

Рядом хмыкнул Нияз, с улыбкой наблюдая за этой картиной. А вот вышедшие вслед за нами женщины дружно скривились.

— Это ещё что? Откуда в нашем доме щенок взялся? Нияз? — первой выразила своё недовольство Халиса Сабитовна.

— Я привёз, — безразлично отозвался Нияз.

— Зачем? Нам ртов мало? — продолжала полыхать свекровь.

— Так говоришь, будто я тебе его в кровать подкинул. Чуть позже сделаю ему вольер в саду, будет жить там.

— В саду? — чуть не схватилась за сердце его мать. — Чтобы он мне все цветы затоптал?

Не сказать, что её опасения напрасны. Мурад — щенок активный, а