Жестокий брак по-кавказски - Александра Салиева

И не только обо мне…

— Мама, смотри, какое красивое платье, давай его купим? — подал голос Фархат в этот момент.

Я мимолётно скользнула взглядом по пыльно-розовому платью, отметив, что сын прав, оно и правда красивое, после чего вернула внимание маме. Она, наконец, заметила внука. Побледнела. В карих глазах отразился шок.

— Это… кто? — выдохнула, до побелевших пальцев сжав края своего платья.

— Это Фархат, — представила я сына.

— Фархат… — повторила мама, а затем вскинула на меня взгляд. — Сколько ему?

— Пять, — ответила, как есть.

— Пять…

Мама отступила на шаг, схватившись за стойку оплаты. Выглядела при этом так, будто её сейчас размажет под давлением жестокой правды. При которой они выгнали на улицу не просто дочь, а беременную дочь.

— Он… — снова сосредоточилась на внуке.

Фархат уже отвлёкся от прежнего наряда и пошёл исследовать остальные манекены и вешалки. В любой другой ситуации я бы пошла за ним или окликнула его, но сейчас намеренно позволила ему отойти подальше. Не стоило ему слушать дальнейшее.

— Нияза, да, — оправдала я все ожидания мамы, после чего не выдержала: — Мама, тебе плохо? Подать воды?

Она замахала рукой и мотнула головой.

— Нормально всё.

Я бы поспорила, но не стала. Мама не любила, когда с ней носились. Слишком самостоятельная.

— Нияз знает? — спросила она следом.

— Да, — не стала врать.

Карий взор метнулся к внуку и вернулся ко мне.

— Давно? — послышался новый вопрос.

Я и тут не стала лукавить.

— Нет. Узнал пару дней назад.

Мама кивнула.

— Забрал мальчика, и ты вынужденно поехала с ним, — сделала все верные выводы.

Я пожала плечами. Что тут скажешь? Несмотря ни на что, она всё же мать и знает меня.

— Понятно, — вдохнула и выдохнула. — Я рада… рада, что с тобой всё в порядке, — произнесла, отводя взгляд.

И я прям ощутила, как она мысленно выставила меня за порог своего магазина и захлопнула перед моим носом дверь.

Ну что ж, раз с главным разобрались, пришла пора перейти к другой причине моего сюда визита.

— Не волнуйся, я не собираюсь просить принять меня обратно, — усмехнулась, но с горечью, которую не смогла скрыть. — Я здесь как покупатель.

Вся растерянность из мамы ушла, как не было её.

— Что нужно? — поинтересовалась сухо.

И я едва сдержала горькую усмешку. Вот и закончилась встреча матери и дочери, не успев начаться.

И раз так…

— Мне нужно платье.

Для подтверждения выложила на стойку данные Ниязом деньги и сложенный вдвое лист с измерениями моего тела. Оно не сильно изменилось за эти годы, но всё же. А вот продолжить не смогла, вмешался сын.

— Красивое платье, — поправил он меня деловито из своего угла. — Самое красивое.

Подслушивал, маленький хулиган.

На губах мамы расплылась улыбка. Но не надолго. Стоило ей вновь перевести внимание ко мне, в глазах вновь стужа образовалась. Лицо застыло неподвижной маской.

— Платье для чего? — подозрительно прищурилась.

Я и тут не стала врать.

— У Нияза с Азрой скоро никах, а у меня нет для него подходящего наряда.

Мама шумно выдохнула.

— Так и знала, что есть подвох, — усмехнулась она, как обычно это делала я.

— Ну я же первая жена, должна выглядеть подобающе для своего статуса, — пожала плечами, опустив ту часть, где их “любимый” зять позволил мне остаться в своём доме лишь на правах прислужницы.

Зачем?

Не имело смысла.

Сочувствовать мне они всё равно не будут, а презрения и без них хватало в жизни. Халиса Сабитовна с дочкой справлялись одни за всех.

— Ладно, я сошью, — донеслось от мамы через паузу.

В первое мгновение мне даже показалось, что я ослышалась.

— Правда? — уставилась на неё в недоверии.

Почудилось, мама почти улыбнулась. Но только почудилось. Уголок её губ дёрнулся вверх и тут же вернулся в прежнее ровное положение. Возможно, это была пренебрежительная усмешка.

— Но никто не должен знать, что это была я. Никто, Алия, — строго велела она следом. — И сегодня ты ко мне тоже не заходила. Мы не виделись. И о твоём возвращении я тоже не знаю.

В груди снова кольнуло, но я согласно кивнула. Да и какой у меня выбор, если так подумать? Спасибо, что сразу на улицу не выставила, как я ожидала в первую минуту.

— Хорошо, — добавила вслух.

Но маме и этого показалось мало.

— И к отцу… не ходи, — попросила она, отведя взгляд. — Он… — замялась.

Не договорила. Но это и не нужно было.

— …так и не простил меня? — закончила я за неё с кривой ухмылкой.

Мама поджала губы и тяжело вздохнула.

— Тебе пора, Алия. Приходи через три дня в это же время.

Сказав это, она повернулась ко мне спиной, ставя негласную точку в нашей недолгой беседе. Я и сама не собиралась здесь задерживаться, если уж на то пошло. Не было желания встречаться с отцом, да ещё в присутствии Фархата. Это мама сдержанная и отходчивая, а папа — вулкан, похуже Нияза. И очень гордый. Даже если будет не прав, не пойдёт на попятную. Из принципа. И сглаживать эту его черту умела одна лишь мама. Да и то не всегда. И в целом права, нужно уметь вовремя исчезать. Поэтому задерживаться не стала.

— Фархат, нам пора, — позвала я сына.

— Уже? — обернулся он. — Но мы же так ничего и не купили! — захныкал расстроенно.

Его словам вторили медленные шаркающие шаги. И в целом весь его вид теперь изображал уныние. Я невольно улыбнулась.

Мой маленький заботливый мужчина.

Вот зачем мне кто-то ещё, когда был он? Самый лучший и неповторимый.

— Почему же не купили? Купили. Просто нужно подождать, когда платье сошьют, — поспешила успокоить его.

— И когда его сошьют? — подозрительно посмотрел он на меня.

Так напомнил Нияза в моменте…

Пришлось сжать кулаки и мотнуть головой, чтобы отогнать всплывший в разуме образ. Хватит того, что скоро опять наяву с ним общаться придётся. И объясняться, да, почему я вернулась из похода по магазинам без видимых покупок.

— Придёте с мамой через три дня. Всё будет готово, — вставила вдруг мама.

И тут же вновь поджала губы. Будто сама от себя не ожидала такого. А потом и вовсе замерла статуей, когда Фархат на эмоциях подбежал и обнял её за ноги.

— Спасибо! — поблагодарил от всей души, как умели только дети его возраста, которым не знакомы тяготы жизни и предательство близких людей.

Мама растерялась, но быстро взяла себя в руки. Хотя последние