Запад Проклятых - Никки Сент Кроу

— Здравствуйте, — говорит она. — Чем могу помочь?

— Он не помнит, кто он, — киваю на Рука.

Женщина оглядывает его. Он стоит неподвижно, руки в карманах брюк, словно ему приятно быть образцом для изучения.

— И вы хотите выяснить, кто вы?

— Я открыт к знаниям, — отвечает он. — Если вы способны пролить немного света.

— Конечно. Я беру сто катов за сеанс.

— О. Верно. Простите. У нас нет… — морщусь я.

Рук вынимает руку из кармана и показывает свёрток монет. Женщина забирает их.

— Следуйте за мной, — она исчезает за занавеской.

— Откуда у тебя деньги? — шепчу я.

— Ты хочешь знать? — его глаза поблёскивают в рассеянном свете лавки.

Это что, какой-то вызов? Он намекает, что я не хочу знать?

— Возможно?

— Это звучит как вопрос, Канзас, а не как ответ, — он подмигивает мне и скрывается за занавеской.

Я раздражённо выдыхаю. Этот мужчина удивляет меня на каждом повороте.

Ненавижу ли я это?

С Эдвардом было просто. Я всегда знала, о чём он думает. Всегда знала, чего он хочет. Всегда знала, чего ожидать.

С Руком всё непредсказуемо. Я никак не могу составить о нём чёткого представления.

Ненавижу ли я это? Не думаю.

Если это вызов, я намерена его принять.

Я раздвигаю занавеску и иду за ним.

В задней части лавки Генриетты нет окон. В длинном узком пространстве расставлены лампы, а над головой висят гирлянды. Ещё больше полупрозрачной ткани протянуто между открытыми стропилами. Ткани фиолетового и изумрудно-зелёного цвета.

— Проходите, садитесь, — Генриетта указывает на два стула напротив себя.

Мы с Руком садимся.

Стол между нами накрыт фиолетовым шёлком. На ткани несколько затяжек, из-за которых та морщится и растягивается.

В центре горит конус благовония, установленный на глазурованном керамическом подносе с луной, отпечатанной в глине.

Сколько времени прошло с тех пор, как люди Оз видели луну? И похожа ли их луна на нашу? Неужели я правда должна поверить, что перенеслась в другой мир?

Другого объяснения странным вещам, которые я здесь видела, нет. Ведьма Востока, подчиняющая меня своей палочкой. Ведьма Севера, появившаяся из воздуха. Туфельки, исчезнувшие только для того, чтобы снова появиться в шкафчике Эм.

Я не могу уложить в голове, что Оз существует там же, где Канзас.

— Дай мне руку, — велит Генриетта и кладёт свою на стол ладонью вверх.

Рук смотрит на меня. Я замечаю первую вспышку сомнения на его лице. Теперь он серьёзен, прежняя беспечность исчезает в один миг, пока он смотрит вниз на возможность узнать правду.

Он тянется через стол и кладёт свою куда более крупную ладонь в ладонь Генриетты.

В ту же секунду, как они соприкасаются, Генриетта закрывает глаза и делает долгий глубокий вдох.

— И как это работает? — спрашиваю я.

— Тс-с! — предупреждает Генриетта.

Я захлопываю рот.

Рук бросает на меня взгляд, будто мы двое непослушных детей, которых поймали на краже яблок с тележки.

— Ты далеко от дома, — наконец говорит Генриетта, всё ещё не открывая глаз.

— Правда? — спрашивает Рук.

Генриетта снова замолкает. Я ёрзаю на стуле.

— У тебя есть враг, — говорит она.

Мы с Руком переглядываемся. Это и так понятно. В конце концов, я нашла его избитым, окровавленным и привязанным к шесту. Но я хотела думать, что за этим стояла Ведьма Востока. Генриетта сказала «есть». Настоящее время. А ведьма мертва.

— Кто этот враг? — спрашивает Рук.

Тонкая бесцветная линия бровей Генриетты опускается, кожа морщится над переносицей.

— Ох, дорогой, — выдыхает она.

— Что? — наклоняюсь я к столу.

— Я вижу Тинмэна.

Я уже слышала это имя.

— Тинмэн хочет твоей смерти, но он не ищет тебя. Это почти как будто он… любит тебя и ненавидит. Поэтому он не хочет тебя найти, но и далеко он тоже не ушёл.

— Ты его знаешь? Наёмника? — смотрю на Рука.

— Похоже на то.

— Вы… вместе? — спрашиваю я.

— Нет, — говорит Генриетта. — Не такая любовь. В ней нет огня, — её глаза резко распахиваются. — Это любовь, которая натирает. Сдирает кожу. Разрезает тебя и вынимает части наружу, — она смотрит на Рука. — Разве нет?

— Придётся поверить вам на слово.

Она ёрзает на стуле, крепче сжимает его руку.

— Ты в пути. В пути, который длится уже очень давно, но теперь всё иначе.

— Я как раз собираюсь в путешествие в Изумрудный город, — говорю я.

Генриетта обдумывает это.

— Я вижу путь, но не уверена, что речь именно об этом. Это больше похоже на духовное путешествие. Ты ищешь что-то, что от тебя скрывали, или, может, ты сам это от себя скрыл?

— Воспоминания?

— Нет, — она качает головой, взгляд становится далёким, пока она пытается расшифровать то, что видит и чувствует. — Душу.

ГЛАВА 24

ДОРОТИ

— Душу? — повторяю я, но Генриетта закрывает глаза и что-то бормочет себе под нос, глубоко хмуря свои редеющие брови.

Через несколько минут её глаза резко распахиваются, и она говорит:

— Больше сказать нечего.

— Но… — начинаю я.

— Ступайте, — говорит она, игнорируя мой вопрос и выпроваживая нас.

Нас проводят обратно через полупрозрачную занавеску в главную часть лавки. Я разочарована, но Рук, кажется, ничуть не смущён. Я хотела большего. Хотела ответов. А не туманных предупреждений и расплывчатых пророчеств.

Рук подходит к входной двери, тянет её на себя, и колокольчик звенит.

Я собираюсь последовать за ним, но Генриетта хватает меня за запястье и тянет назад.

— Одну минуту наедине с девушкой.

Рук прищуривается.

Я хмурюсь. Это какой-то трюк?

— У меня нет денег, чтобы заплатить. Деньги были его, и вы сказали…

— Это за счёт заведения.

В груди распускается семя возбуждения. Может, она скажет мне, как попасть домой, и мне не придётся пересекать остаток этой проклятой земли. Не придётся умолять волшебника принять меня.

— Подождёшь меня снаружи? — спрашиваю я Рука.

— Конечно.

Он выходит за дверь, оставляя меня одну.

— Что вы…

— Ты уже влюблена в него? — перебивает меня Генриетта.

— Что? — слово выходит криком, переплетённым с нервным смехом. — Простите. Я… мы только встретились. Он и я.

— Я не сужу любовь по срокам, — Генриетта приподнимает бровь.

Моё возбуждение сдувается. Это не имеет никакого отношения к дому. На самом деле я начинаю сомневаться во всём, что она сказала Руку, потому что это кажется настолько неправдоподобным, будто сказка.

— Мы не любовники, — говорю я.

Хотя технически я его поцеловала и технически вожделела этого мужчину, пока он ел чёртову малину.

Генриетта хватает меня за вторую руку, её пальцы сжимаются, как тиски. Теперь кожа к коже, жар несётся от её