Помощница антиквара 2 - Амари Санд

— Ничего необычного в этом нет, — хмыкнул канцлер, убирая руку. — Ты неосознанное использовала свой магической эхо-канал в обратную сторону. Эхомагия — редкая разновидность ментального дара, позволяющая считывать прошлое. Но тебе, видимо, удалось транслировать то, что ты видела и слышала, другому человеку. Полагаю, именно этим вызвано твое истощение. Если хочешь развить эту способность, тебе сначала нужно укрепить и расширить магические каналы. Иначе сгоришь при следующей попытке.

После ухода канцлера я долго не могла успокоиться. Если верить Оболенскому, что крайне затруднительно, мой дар сложнее, чем принято считать. Но, раз уж у меня получилось один раз транслировать чужую боль, значит, я смогу использовать и другие чувства, превратив память предметов в оружие.

На пятый день мне наконец-то разрешили вставать. Сначала я прогуливалась по комнате, после начала выходить в коридор и ненадолго — во внутренний двор подышать воздухом. Софья обрадовалась моему выздоровлению и сразу же предложила возобновить прогулки по саду.

— Ваше Величество, вы позволите мне посещать императорскую библиотеку? — попросила у Софьи дозволения.

— Зачем тебе, Сашенька? Ты еще слишком слаба для серьезных занятий.

— Осенью мне поступать в академию, Ваше Величество. Я бы хотела подготовиться к экзаменам заранее. Когда еще у меня появится такая замечательная возможность? Чтение меня совсем не утомляет.

Императрица прониклась моей тягой к знаниям и дала высочайшее разрешение, выделив мне сопровождающего из числа гвардейцев. Сразу после обеда я устремилась туда, где на бесконечных полках, занимающих место от пола и до потолка, лежали тысячи книг, свитков и рукописных изданий.

Казалось, что отыскать что-то действительно важное среди стольких томов было невозможно. Я бродила между стеллажами, ведомая странным предчувствием.

— Что вы ищете, госпожа? — поинтересовался гвардеец, следующий за мной по пятам.

— Справочник по геральдике и праву крови, — машинально прочитала название раздела, мимо которого проходила.

Сделав вид, что внимательно изучаю корешки книг, провела по ним пальцами, чуть задерживаясь на каждом из них. Сдвинув трактат по гербам империи, наткнулась на тонкую рукописную книжку, зажатую между двумя соседними томами так плотно, что никаким случайным образом ее не заметить.

Кольцо на мизинце защищало меня от считываний. Но эту книгу я почувствовала даже сквозь блокировку. От нее исходила такая мощная аура запретной магии, что у меня перехватило дыхание.

Выхватив ее вместе с томом по геральдике, я вложила тонкую книжицу внутрь большой и распахнула ее на середине. Переместившись за стол так, чтобы гвардейцу не было видно, что именно я изучаю, осторожно стянула колечко и уставилась на буквы, постепенно обретающий понятный смысл. Самой книги я не касалась, но желание узнать, что же там написано, оказалось сильнее предостережений, которыми меня пугал лекарь.

Магию крови запретили в империи под страхом смертной казни. И тем не менее, этот экземпляр хранился в библиотеке, каким-то чудом избежав уничтожения.

В книжке содержалось не так много информации, но на каждой странице было написано новое заклинание, способное разрушить чужую жизнь. В одном из них говорилось о «праве крови». Текст гласил, что жертва может обернуть проклятие против создателя, если между ними существовало кровное родство.

Для этого требовалась лишь родственная кровь, сильная воля и правильная формула, способная изменить вектор магического потока.

«Кровь к крови, боль к боли», — шептали кровавые строчки, проникая в сознание.

Я судорожно сглотнула вязкую слюну и огляделась по сторонам. Если Оболенский мой биологический отец, то его магия подчиняется тем же законам крови. Если у меня достанет смелости и сил, то я могу использовать удавку, как мост, чтобы проникнуть в его сознание.

— Госпожа, нам пора возвращаться, — напомнил страж, прерывая мои мысли.

— Еще минутку, — я постаралась запомнить порядок наложения заклятия и захлопнула книгу по гербам империи, пряча в ней запрещенный трактат.

Получив в руки ниточку, я намеревалась распутать весь клубок, который приведет меня к свободе. Вернувшись в покои, впервые ощутила легкость и бурлящую в теле силу. Скоро возобновятся уроки канцлера, и на них я намеревалась вести себя, как примерная ученица, выискивая уязвимые места чудовища, и использовать знания Оболенского против него же.

Следующая неделя пролетела как одно мгновение. Стараниями лекаря Арсеньева я восстановилась после истощения, магические каналы вновь наполнились силой, позволяя использовать магию. И жизнь постепенно возвращалась в прежнюю колею.

Каждое утро начиналось с уроков у канцлера, а послеобеденное время и вечера я проводила в компании Софьи, изображая прилежную протеже. Вечерние посиделки с фрейлинами научили меня прятать истинные мысли за фальшивыми улыбками и выстраивать щиты так, чтобы даже канцлер видел только то, что я позволяла.

— Вы делаете успехи, Александра, — дождалась скупой похвалы от самого строгого учителя.

— Я лишь следую вашим наставлениям, — склонила голову, скрывая блеск в глазах и не обращая внимание на пульсирующую удавку на шее.

За столько времени я с ней почти сроднилась, научилась не замечать ее воспитательного воздействия и имитировать удушье, когда это требовалось.

Канцлер, к сожалению, дураком не был. Он чувствовал подвох, хотя и не мог объяснить, в чем тот заключался. Иной раз он подходил ко мне, хватал пальцами за подбородок и вынуждал смотреть в глаза, выискивая хоть одну трещину в моей обороне.

— Помните, что ваш дар принадлежит короне, — заявлял он в такие минуты, подразумевая под короной себя. — А ваша жизнь — мне.

— Я помню, — отвечала с неизменно кислой улыбкой, которая временно успокаивала тревожность канцлера.

Павел в эти дни навещал меня чуть реже, занимаясь государственными делами. Но он всегда, когда выдавалось время, присоединялся к нашим послеобеденным прогулкам.

Сегодня он выглядел непривычно оживленным, сияя особенным светом, который появлялся всегда, когда приходили добрые вести.

— Александра, у меня хорошие новости, — произнес он, понизив голос так, чтобы нас не слышали фрейлины.

— Какие же, Павел? — вопросительно приподняла бровь.

— Заговор в Александропольской крепости раскрыт, восстание подавлено, а все мятежники схвачены.

— Но это же прекрасно! — я с облегчением выдохнула, чувствуя, как с плеч сваливается огромный груз.

Победа в Александрополе означала, что Константин скоро вернется. Не видела его целую вечность и по тому, как защемило сердце, поняла, что невероятно соскучилась. За время его отсутствия тут столько событий произошло, что мне некогда было страдать от разлуки. Но теперь нахлынули прежние чувства, к которым добавились переживания о том, как