Помощница антиквара 2 - Амари Санд

— Но почему вы прячетесь здесь? От кого? — у меня в голове не укладывалось, что брат императора, герой войны, по которому скорбела вся страна, все эти годы жил в нищете и притворялся другим человеком.

— Пятнадцать лет назад я узнал о заговоре, который пустил корни в самом сердце империи, — скрипнув зубами, ответил Михаил. — Оболенский слишком глубоко проник во власть и опутал своими сетями столько людей, что страшно представить себе масштабы. Он погубил Анну, нашу горячо любимую сестру. Я никогда не верил, что она покончила с собой, и поклялся, что непременно найду ее убийцу.

— Вы подозревали Его? — спросила вслух и тут же схватилась за горло.

— Подозревал, но у меня не было доказательств, — я заметила, как руки Романова сжались в кулаки. — Но едва мне удалось нащупать след, ведущий к разгадке, как на меня совершили покушение. Я пережил их десяток, прежде чем понял, что мне необходимо исчезнуть, пока не пострадали остальные члены семьи. Он убил не только Анну, но и женщину, которую я любил. Только исчезнув, я мог продолжить борьбу.

— «Значит, вы все время следили за ним из тени?» — быстро задвигала пальцами, беззвучно проговаривая слова.

— Антикварная лавка стала идеальным прикрытием, — кивнул Михаил. — Мне пришлось немало потрудиться, чтобы заработать репутацию в определенных кругах. Но за все это время я ни на шаг не приблизился к неуловимой личности убийцы и предателя. Ровно до того момента, пока в моей лавке не появилась ты. Когда я догадался, каким уникальным даром ты обладаешь, то понял, что наконец-то я нашел верный способ разоблачить заговорщиков.

— Значит, я для вас всего лишь удобный способ? — горько усмехнулась, еле сдерживая подступившие к глазам слезы. — Ну, конечно! Канцлер, император и даже вы видите во мне лишь полезный инструмент…

— Прости за неосторожные слова, Саша, — Михаил подошел ко мне и положил руку на плечо. — Я успел к тебе привязаться, как к родной племяннице. Но это не отменяет той правды, что ты единственная способна увидеть истину там, где другие замечают только ложь. Канцлер боится тебя, поэтому навесил удавку.

Поддавшись порыву, я бросилась в объятия Романова, крепко прижимаясь к его груди.

— Я тоже привязалась к ворчливому старику и полюбила его, как родного, — пробормотала всхлипнув. — Вам известно, что у меня никого нет. Я так радовалась, что появился хоть кто-то, кому не безразлична и важна сама по себе, а не из-за дара. Теперь все изменится, да?

— Ну, что ты, девочка! — Михаил осторожно обнял меня и погладил по волосам. — Ты для меня как дочь. Думаешь, я не переживал, когда тебя похитили? — во властном тоне прорезались знакомые ворчливые нотки. — Да я места себе не находил и даже пробрался на корабль, рискуя попасться на глаза тем, кто меня хорошо знал. Стал бы я так рисковать ради постороннего человека?

— Не стали бы… — хлюпнула носом, совсем расклеившись. — Но вы еще не знаете главного, — отстранившись, снова перешла на язык жестов.

— «Он боится не только моего дара, а того, что течет в моих жилах!»

— О чем ты говоришь, Саша? — Михаил нахмурился. — Ты же Витте, их род древний, но не настолько, чтобы… — осекся, когда увидел выражение моего лица.

Я горько усмехнулась и покачала головой, чувствуя, как невидимая петля сдавливает шею.

— «Нет, — ответила знаками, глотая горькие слезы. — Владимир Оболенский обманом соблазнил мою мать и устроил ее брак с Георгом Витте, когда она ему надоела. Евгения Разумовская была беременной, когда выходила замуж. Биологический отец Александры Витте — князь Оболенский».

Романов отшатнулся, словно его ударили наотмашь. Его лицо превратилось в застывшую маску. Он подошел к столу и тяжело оперся на него руками. Дерево жалобно скрипнуло под стиснувшими его пальцами.

— Так вот почему удавка укоренилась в тебя так прочно. Он знает? — впился в меня жестким взглядом.

— 'Не думаю, — я зажестикулировала, пытаясь донести то, что раскопала в императорской библиотеке. — Но моя кровь — ключ к его погибели! Если получится использовать, то я смогу обернуть дар против него.

— Ты готова рискнуть жизнью ради этого?

— А разве у меня есть выбор? — произнесла, кусая в волнении губы.

— «Из доказательств у вас только косвенные улики и мое свидетельство, которое не будет иметь силы, если меня не станет».

Михаил кивнул, признавая мою правоту. Он задумался, забарабанив пальцами по столешнице.

— Нам нужен Павел, — нарушил затянувшуюся паузу. — Его дар, позволяющий чувствовать уязвимости, позволит найти брешь в защите Оболенского. Позови его, Саша. Только так, чтобы гвардейцы ничего не заподозрили. Настало время сбросить маски.

Кивнув, я направилась к выходу и спустилась на первый этаж, стараясь унять предательскую дрожь в коленях. Павел устроился за стойкой и листал одну из книг, появившихся в лавке за время моего отсутствия.

— Саша, с вами все в порядке? — едва завидев меня, он мгновенно вскочил с места, проявляя беспокойство. — Вы бледная, как полотно. Что-то случилось?

— Нет, вам показалось, — улыбнулась, но улыбка получилась вымученной. — Павел Алексеевич, вы не могли бы подняться в мастерскую. У нас с дядей возник небольшой спор, который только вы в состоянии разрешить.

— Что еще за спор? — Павел нахмурился.

— Ничего серьезного, — я подошла ближе и коснулась его руки успокаивающим жестом. — Просто мне бы хотелось услышать ваше мнение по одному вопросу.

Романов кивнул и последовал за мной, не расспрашивая лишнего при гвардейцах, застывших у входа в лавку. Как только мы поднялись наверх, я плотно прикрыла двери и взглядом указала на «дядю», застывшего у зашторенного окна.

Глава 16

Михаил стоял полубоком, заложив руки за спину, представ перед племянником в истинном облике. Павел невольно замер, уставившись на воскресшего родственника во все глаза.

— Дядя? — голос Романова сорвался на шепот. — Но это же невозможно! Ты погиб… Я видел тело на похоронах. Почему? Почему ты скрыл это даже от нас? Почему заставил оплакивать себя?

— Прости за то, что тебе пришлось пережить, — Михаил развернулся и шагнул навстречу племяннику.