Помощница антиквара 2 - Амари Санд

Я молча указала ему на рисунок и отошла от стола, стараясь держаться на расстоянии. Павел схватил альбом и впился в него взглядом, внимательно изучая изображение.

— Ежегодный праздник в честь коронации Александра, — Романов побледнел. — Он задумал провести ритуал прямо в тронном зале, на глазах у иностранных послов и цвета аристократии.

Заложив руки за спину, Павел подошел к окну. Казалось, что я вижу насквозь мысли, в которых он борется с желанием немедленно арестовать канцлера. Но у нас по-прежнему недостаточно доказательств, чтобы прижать Оболенского. Он — мастер интриг, вывернется из любой петли, если мы не затянем ее правильно.

Наше поражение в присутствии иностранных послов обернется крахом империи, страна погрузится в хаос, которым Оболенский будет править. Только поэтому нам нельзя было допустить ни единой ошибки.

— Я вызову господина Турова под предлогом срочной оценки поврежденного артефакта, — произнес Романов, нарушая тягостную тишину. — Нам срочно необходимо продумать план действий и принять меры по предотвращению катастрофы.

Обед и прогулка по Летнему саду промелькнули, как в страшном сне. Я из последних сил старалась держаться, как не в чем ни бывало. Но императрица слишком чутко реагировала на мое настроение и даже велела лекарю осмотреть меня сразу по возвращению во дворец.

— Вы опять перенапрягаетесь, Александра Ивановна, — тяжело вздохнул Арсеньев. — Я же говорил, чтобы вы разумно использовали свои способности. Нельзя постоянно нагружать себя и не давать организму отдыха. Вы стремительно приближаетесь к очередному истощению.

— Пожалуйста, доктор, — прошептала испуганно, — не нужно накладывать ограничений на занятия с господином Оболенским. Всего пара дней, а после — обещаю, я возьму длительную паузу.

До вечера я извелась от неизвестности. После ужина, сделав вид, что приняла сонные капли и «легла спать», чтобы сразу подняться, как только Миланья уйдет к себе, и дождаться, пока Павел Романов не придет за мной, чтобы сопроводить на тайную встречу.

Глава 17

Павел пришел за мной ближе к полуночи, заменив охрану на посту верными людьми. Он проводил меня в потайную комнату, где уже собрались все участники, готовые стать последней линией обороны.

Князь Ушаков выглядел монументально и сурово, Ермаков привычно держался в тени, а Михаил сбросил личину старика. Я поздоровалась кивком головы, потому что присутствие Кости и Павла мешало говорить. На этот случай прихватила с собой альбом и карандаши, чтобы через рисунки выразить то, что не могла сказать вслух.

— Мы должны действовать быстро, — первым взял слово Михаил. — Стоит продумать, как усилить защиту императора и его ближнего окружения.

Константин не сводил с меня пристального взгляда. Я кожей ощущала его ревность и невысказанную боль. Не знаю, что он обо мне думал, но явно не подозревал о том, какую цену плачу за каждый день, проведенный во дворце.

— Полагаю, Оболенский хочет использовать Александру как катализатор, — Константин скрипнул зубами. — Насколько мне известно, ранее ее участие не планировалось. Это может быть очень опасно.

Мне пришлось взяться за карандаш, чтобы объяснить присутствующим, в чем видела свою роль. Я нарисовала круг крови и две переплетенные руны — мою и канцлера. Михаил сразу понял, к чему я клоню, по лицу пробежала тень одобрения.

«Право крови» — мой единственный козырь и возможность обернуть проклятие против канцлера в самый ответственный момент ритуала.

— Саша, это безумный риск, — произнес Павел, сжимая кулаки. — Нельзя так рисковать! Ты можешь выгореть или даже погибнуть.

Ушаков тяжело вздохнул, окидывая меня цепким взглядом. Пожалуй, он единственный не испытывал привязанности и оценивал меня, как полезный инструмент, ценность которого не могла быть выше блага всего государства.

— Канцелярия обеспечит внешнее оцепление, — холодно произнес князь. — Ермаков возглавит группу захвата.

Константин кивнул, исполнившись решимости. Его преданность долгу оказалась сильнее чувств, хотя он явно не одобрял мое участие.

Михаил Романов подошел ко мне и положил руку на плечо, выражая поддержку, в которой я так нуждалась. За несколько месяцев мы стали семьей, которой ни у одного из нас давно не было.

— Саша, запомни: ты должна войти в резонанс в тот момент, когда ритуал достигнет пика, — проговорил он негромко.

Я закивала, схематично изображая течение энергетических потоков. Если мне удастся перехватить контроль над удавкой, то вся мощь древнего заклинания ударит по Оболенскому, выжигая его резерв и разоблачая перед императором и гостями.

Но я сильно рисковала при этом. Цена ошибки — моя жизнь. Если не выдержу давления силы, то она поглотит меня, обратив в пепел.

— Мы не допустим этого, — Павел перехватил мой взгляд. — Я буду рядом и помогу.

Склонившись над планом дворца, разложенного на круглом столе, мы обсудили каждую деталь и расстановку сил на празднике. Ушаков выбрал оптимальные точки для дислокации магов, Павел должен был держать второй контур защиты императорской четы, а Ермакову надлежало привести подмогу через служебные входы.

— Александра, берегите себя, — Константин подошел ко мне, пока остальные увлеченно обсуждали рокировку. — Я приложу все силы, чтобы вас защитить. Понимаю, что есть вещи, над которыми мы не властны. Но если с вами что-то случится, я себе не прощу. Пообещайте, что не будете геройствовать без необходимости. Это не ваша война…

— Нет, Костя, это моя война с самого первого дня, — произнесла скороговоркой, пока горло не сдавило удавкой и я снова не закашлялась.

Ермаков на мгновение коснулся моей руки, прежде чем отступить и вернуться к обсуждениям. А я накрыла его пальцы своими, давая понять, что мне приятна его забота.

В покои вернулась уже под утро, чтобы хоть немного поспать и вдохнуть воздуха полной грудью. Очень скоро все решится, и я либо избавлюсь от власти Оболенского, либо погибну и все равно стану свободной.

Утром, едва успела продрать глаза, как снова пришлось столкнуться с суровой реальностью. Я едва не проспала наш урок с канцлером. Спасибо Миланье, которая вовремя меня разбудила и позаботилась об одежде и завтраке.

Оболенский привычно занимался бумажными делами, восседая за массивным столом. Мое появление он встретил ментальной атакой, которая ударила по щитам. Он будто нарочно решил испытать меня на прочность и сломать остатки сопротивления.

— Садись, Александра, — кивком указал на стул. — Давай проверим, насколько хорошо ты усвоила мои уроки. Я не потерплю провала на глазах императора или послов. Только попробуй испортить ритуал, и ты узнаешь, каков