Тьма, которая нас связывает - Ю. К. Перес

— Потому что, по словам Петунии, на дом наложены сильные заклинания и защитные чары. Если он впускает тебя, это значит, что дом считает, что у тебя чистое сердце и ты не желаешь причинить вреда никому из живущих там. — Для меня это новость. Я несколько раз проникал в этот дом, чтобы проникнуть в ее сны, и дом все еще считал, что у меня нет злых намерений.

— Это может тебя шокировать, но я не хочу вредить Амарис. Я пытался защитить ее. Я хотел напугать ее настолько, чтобы она уехала и никогда не возвращалась. Ей здесь не место. Я собирался отомстить, заставив ее уехать, но мне становилось все труднее и труднее причинять ей боль. Между нами есть какая-то химия, которую я не могу объяснить или даже понять.

Она бросает на меня многозначительный взгляд, который меня раздражает. Она не могла этого знать. Я сам этого не знал.

— Я почувствовал к ней что-то, когда впервые посмотрел на нее. Я позволил своему гневу затмить это чувство, когда узнал, кто она. — Я вздыхаю и сглатываю, пытаясь дать себе несколько секунд, прежде чем продолжить. — Она занимает все мои мысли, и, позволив этому случиться, я облажался. Мой отец узнал о ней и послал за ней кое-кого. Вот как я оказался в том доме.

— Я уже не знаю, что я делаю, Астерия. Мне кажется, что меня разрывают на части. Я хочу защитить ее, но я, блядь, боюсь своего отца. А когда я узнал, что Агата должна была выйти за Мэтью, это меня окончательно запутало. — Я понятия не имею, почему я делюсь с ней своими чувствами. Она встает, идет на кухню и протягивает мне чашку, пока я хожу по комнате. При запахе крови у меня выдвигаются клыки. Она смотрит на меня так, будто знала, что я приду. Чертовы медиумы.

Я пью кровь, пока она снова садится на свое место.

— Если дневник Агаты поделился с тобой этим отрывком, значит, он был предназначен для тебя. В твоем проклятии и твоей семье кроется нечто большее, чем ты думаешь. — Я так резко останавливаюсь, что чуть не спотыкаюсь.

— Что ты имеешь в виду? — Мой пульс учащается от ее слов.

— Я не могу ответить на этот вопрос. Я сказала все, что могла. Остальное тебе предстоит выяснить самому. — Я вздыхаю. Да, я знаю это. Она связана клятвой хранить тайну.

— Что мне теперь делать? Я потерян. — Ее глаза становятся стеклянными, и я чувствую, как понижается температура. Я никогда не видел ее семью в действии. Это будет интересно.

— Амарис — ключ ко всему. Будь рядом с ней. — Ну, это было немного разочаровывающе. Я ожидал, что мне скажут, что именно делать, но разве когда-нибудь бывает просто? Я усмехаюсь про себя.

— Что смешного? — Она приподнимает бровь.

Прежде чем я успеваю ответить саркастическим комментарием, мое сердце начинает колотиться в груди, а легкие будто перестали работать. Неподдельный страх пронзает мои вены. Я встаю, и стул с громким стуком падает на пол, а Астерия вздрагивает. Она спрашивает, в чем дело, но ее голос звучит где-то далеко. Я не могу сосредоточиться. Я никогда не чувствовал ничего подобного тому, что чувствую сейчас. Моя грудь сжимается.

Амарис, с Амарис что-то не так. Я знаю это всем своим существом.

Глядя на охваченную паникой Астерию, я говорю:

— Мне нужны туннели. Открой дверь. — Она приступает к делу, и я следую за ней. — Не знаю, откуда я это знаю, но с Амарис что-то не так. — Ее лицо бледнеет, когда она открывает для меня дверь.

Я мчусь по лестнице туннеля, бегу быстрее, чем когда-либо. Амарис в беде. Добравшись до ворот, я режу руку, прикладываю ее к символу Блейкли и выхожу на улицу. Дверь ведет меня к моему дому. Я провожу рукой по волосам, не понимая, почему Амарис оказалась здесь.

Подземелья. Черт, черт, черт. Этот ублюдок забрал ее туда. Амарис не преступница и не его враг. Она молодая девушка, которая ничего не знает о нашем мире. Почему, черт возьми, он так боится ее? Почему он опускается до такого?

Остановившись перед входом в подземелья, мой вампирский слух улавливает душераздирающий крик Амарис, и я чувствую, как что-то щелкает внутри меня. Потеряв контроль над своим монстром, я бегу к ней. Я убью виновного. Он пожалеет о том дне, когда родился.

Глава 20 Амарис

Жгучая, мучительная боль во внутренней стороне бедра становится невыносимой. Я пообещала себе, что не позволю им сломить меня, что бы они ни делали, когда я пришла в себя и обнаружила, что окружена этими жуткими белыми масками быков. Становится все труднее и труднее, когда раскаленное клеймо касается моей кожи. Они пытают меня. Вместо того чтобы покончить с этим, они подносят его настолько близко, что я чувствую жжение, но через несколько секунд убирают. Я пыталась сопротивляться, но они привязали меня к бетонному столу в центре темной комнаты. Из моих уст вырывается леденящий кровь крик, когда они наконец позволяют нагретому клейму коснуться моей кожи. Никогда в жизни я не чувствовала такой чертовой боли.

Движение слева от меня привлекает мое внимание: кто-то завязывает тряпку вокруг моего рта, чтобы заставить меня замолчать. Я трясу головой, пытаясь остановить их, но кто-то другой сжимает мою шею холодной рукой, заставляя меня прекратить сопротивляться. Слезы текут по моему лицу, и из меня вырывается приглушенный крик. Я закрываю глаза и пытаюсь успокоиться. Бессмысленно тратить энергию.

Агата, пожалуйста, помоги мне. Вселенная, пожалуйста, помоги мне. Мама и папа, пожалуйста, помогите мне. Я умоляю любого, кто мог бы меня слышать. Я не хочу так умирать. Тихий всхлип вырывается из меня, и новые слезы текут по моему лицу. У меня впереди целая жизнь, так много того, чего я хочу достичь.

Острая боль пронзает мои лодыжки и запястья, заставляя мои глаза в панике распахнуться. Я смотрю на свои ноги и вижу, как один из них облизывает окровавленный нож, которым они меня порезали — мой желудок сворачивается от этого зрелища. Я смотрю на лодыжки и вижу, как кровь капает из открытой раны. Игнорируя боль в запястье, я трясу телом из стороны в сторону, пытаясь натянуть цепи, удерживающие меня, но это бесполезно, я не могу освободиться. Я приглушенным голосом умоляю их отпустить