Отбор для дикой розы - Элен Скор

Напоследок нас накормили в небольшой таверне на выезде из города. В прекрасном настроении мы отправились дальше. Дорога шла через лес, дающий приятную прохладу, мы с сестрой дремали, откинувшись на мягкую спинку сиденья, и я совершенно пропустила тот мгновение, когда всё это случилось.

Они появились словно ниоткуда. Серые тени, сливающиеся со стволами деревьев.

Глава 17

Кристиан

Они появились словно ниоткуда. Серые тени, сливающиеся со стволами деревьев.

Это я виноват — расслабился. Обрадовался нежданному исцелению, размяк, утратил бдительность. А ещё у меня никак не выходила из головы сцена, когда я первый раз увидел Лину в платье. Я тогда словно получил под дых и на некоторое время забыл, как дышать — настолько была хороша дикарка, которая из нескладного пацанёнка, внезапно превратилась в сказочную фею.

Я привёз девчонок на постоялый двор своего давнего друга по академии и дальнейшей службе. Герман оставил родные места, сопровождая меня в освободительном походе, но последние годы военная служба тяготила его, к тому же, он встретил свою любовь — Мадлен, дочь местного кузнеца. Заработанных за годы службы средств как раз хватило, чтобы отстроить этот постоялый двор, и я всегда знал, где могу укрыться случись что.

Если выдавалась возможность, я с удовольствием заворачивал к другу, зная, что всегда найду здесь кров и пищу.

Только со старым другом я мог поделиться своими планами и опасениями, вот и теперь поведал ему о наших проблемах, о том, что страна тихо увядает и виной тому бунт с последующей гибелью правящей семьи. Никто не ожидал, к каким последствиям это приведёт. А расхлёбывать приходится мне и брату.

А ещё нам нужно было сменить старую скрипучую арбу на более приличествующий для невесты принца транспорт. Герман понял меня с полуслова, обещал уже к утру решить этот вопрос. Накормив мне, он велел идти в свою комнату — отсыпаться. Он прав — я едва на ногах держался, но в голове острой занозой застряла мысль, что если пустынная дикарка действительно может снять с меня проклятье?

Я впервые за последние годы не чувствовал той разъедающей боли в руке, настолько к ней привык, что теперь рука казалась мне чужой. Пусть я не смогу вернуть былой облик, но меня хотя бы перестанет терзать это чувство, словно меня изнутри гложут гигантские черви.

И вот я пошёл к ней, поговорить, попросить снять проклятье ещё и с лица. Она открыла дверь, стоя в солнечных лучах, падающих из окна на стройную фигурку, затянутую в простенькое платье. Русые локоны водопадом струились по плечам, словно жидкий атлас. Фея из сказок, которые рассказывала нам матушка…

Как я мог не увидеть? Проглядеть за мешковатой мужской одеждой и надвинутой на глаза шапкой?

И она пошла со мной в мою комнату, прихватив с собой охапку своих склянок. Аккуратно сняла повязку с моей руки, и тут я сам увидел, что от бывшей страшной раны почти следа не осталось! На мне всегда всё очень быстро заживало — сказывалась королевская кровь, бегущая по моим венам и высокий уровень магии. Впрочем, только благодаря этому я до сих пор жив — обычный человек давно бы уже ушёл за грань.

И тогда у меня появилась надежда. Надежда, которую я похоронил очень давно, надежда, что я снова могу стать таким, как прежде.

Когда я снял маску Лина не испугалась, не отвела глаза, даже не поморщилась. Смотрела с исследовательским интересом, обещала помочь, выторговав у меня за это день в городе для своей младшей сестрёнки. Я пообещал. Я готов был сейчас пообещать ей что угодно. А ещё я хотел, чтобы она не уходила, побыла со мной рядом ещё чуть-чуть. Но внезапно меня неумолимо потянуло в сон.

Она снова опоила меня своим зельем! Я едва успел добраться до кровати, проваливаясь в сон.

А когда проснулся, меня уже ждал Герман. Оказывается, он уже успел познакомиться с Линой, делая мне неоднозначные намеки, на что я ему твёрдо ответил, что эта девушка — невеста моего брата.

Лина успела не только поболтать с Германом, она рассказала ему о моём лечении и даже попросила помощи, потому что это решили сделать в тот же вечер. И снова всё повторилось с той разницей, что в этот раз боль была такая, что я просто отключился и очнулся уже у себя в комнате. Руки сами потянулись к лицу, но наткнулись на привычную маску.

У нас не получилось? Сердце пропустило удар…

Я прислушался к своим ощущениям. Боли не было, вернее она была, но совсем другая, немного непривычная, какая-то щекотная….

А утром была ещё одна перевязка, я ощущал на своей коже едва уловимые прикосновения девичьих пальчиков. Лина осталась довольна, намазала меня приятно пахнущей травами мазью и вновь наложила повязки, а потом села на табурет и нахмурилась, потирая запястье.

Браслет! Он тянул её в Леонгард. У нас не оставалось того дня, что я обещал ей — выезжать нужно немедленно! Но ради сестры она была готова потерпеть хотя бы несколько часов. В город мы заедем по пути, немного погуляем по парку или заедем на местный рынок пообедаем в таверне и отправимся дальше.

Когда мы въехали на улицы города, и я увидел девушек, прильнувших к окошкам, разглядывая из кареты чужую для них городскую жизнь, провожая глазами ярко разодетых горожанок, я внезапно вспомнил, что у сестёр с собой всего один сундук на двоих. Все их наряды помещались в одном, сравнительно небольшом, сундуке. Я привык, что при дворе леди в поездку берут их не менее десятка.

И я решился, решился отблагодарить за моё лечение, понимая, как трудно придётся девушкам во дворце, не имея приличного наряда. По счастливой случайности именно в этом городке держала лавку старая знакомая нашей матушки, её давняя подруга, считающая себя нашей с Себастьяном тётей. Тётушка Шарлота была забавной пожилой леди и искренне любила своих названных племянничков, вот и сегодня встретила меня с распростёртыми объятьями.

Когда-то давно Шарлота служила при дворе прежнего короля, но в смутные времена перебралась в этот городок, всего в дне езды от столицы и открыла дамский магазинчик. Не её вкус я мог полностью положиться, совершенно спокойно оставляя с ней Лину и Мальву. Сам в это время решив встретиться с ещё одним моим доносчиком.

Но чернявый мужичок с хитрыми маленькими глазками, не сказал мне ничего нового,