Фальшивая жена - Алекс Вон

— Хотя, признаться, это было лучше любого фильма.

Я почувствовала, как щёки снова теплеют, но улыбка всё равно не сходила.

— Хитрый, комплимент принят.

Мы шли рядом, наслаждаясь тем, как легко ложился смех между словами. Иногда касались плечами, иногда — просто молчали, и даже в тишине чувствовалось что-то новое.

Когда показался свет витрин у перекрёстка, я поймала себя на мысли, что не хочу, чтобы дорога кончалась.

Иногда счастье выглядит именно так — шаги, смех и кто-то рядом, кто делает всё вокруг проще.

Мы уже шли по знакомой улице — той, что вела прямо к дому. Под ногами поблёскивал тёплый асфальт после дневного солнца, фонари загорались один за другим, окрашивая всё в мягкий золотистый свет.

Шагая рядом, мы оба помолчали — редкий случай, когда ни один не подшучивал.

Я чувствовала, как его рука болтается рядом, едва заметно касаясь моей на каждом шаге.

Эти маленькие касания — будто электрические искры.

Я украдкой взглянула на него.

Он шёл спокойно, задумчиво, глаза устремлены вперёд.

Мне вдруг захотелось — не броско, не нарочито — просто коснуться его руки.

Пальцы будто сами двинулись.

Мой мизинец задел его кожу — едва, на мгновение.

Он не отреагировал, но сердце тут же провалилось куда-то вниз.

Я закусила губу, пытаясь сделать вид, что это случайность.

Шаг.

Ещё шаг.

И снова касание — чуть дольше.

На этот раз он посмотрел. Медленно, краем глаза, но заметил.

И, кажется, ничего не сказал специально, чтобы не спугнуть.

Я уже приготовилась неловко отдёрнуть руку, но вдруг вспышка разрезала небо, и через секунду — громко, стремительно — пошёл ливень. Рычащий, густой, летний.

Холодные капли сразу облепили кожу, промочили волосы, футболку, всё вокруг заволокло серебряной завесой.

— Отлично! — вскрикнула я, поднимая лицо к небу. — Именно то, чего не хватало!

Дэниел рассмеялся и схватил меня за руку — уже сам, крепко.

— Бежим!

И мы побежали — под дождём, смеясь, почти не видя дороги перед собой.

Вода текла с волос, скользила по щекам, а его ладонь не отпускала мою.

И вдруг я поняла: иногда достаточно просто мизинца… Чтобы начался целый ливень.

Мы бежали по улице, промокшие до нитки, и смех не уходил. Ливень только усиливался, сбивая дыхание, но это уже не имело значения.

— Быстрее! — крикнула я, глядя, как струи дождя превращают всё вокруг в серебряный водопад.

— Быстрее? — переспросил он с озорной ухмылкой. — Ну как скажешь.

И прежде чем я успела хоть что-то понять, Дэниел развернулся и подхватил меня — легко, будто я ничего не весила.

— Эй! Что ты… — успела пискнуть я, но он уже перекинул меня через плечо.

Я громко рассмеялась, ударяя его ладонью по спине.

— Дэниел! Поставь меня на место!

— Так я тебя как раз несу на место! — отозвался он, смеясь.

Дождь стекал по его волосам, по моей руке; мир крутился — мокрый, яркий, и какой-то невероятно живой.

Он крепко держал меня за бёдра, и я, чувствуя этот вихрь, просто подняла руки в стороны, распрямляясь, словно маленькая девочка на аттракционе.

— А-ха-ха-ха! — крикнула я, не в силах остановить смех.

Он крутил меня, и я видела, как огни фонарей превращаются в размытую золотистую карусель. Воздух пах летом, дождём и чем-то ещё — мгновением, которое не хотелось отпускать.

Наконец он остановился, поставил меня на землю, но руки с моей талии так и не убрал. Мы по-прежнему дышали часто, всё ещё смеясь.

— Сумасшедший, — выдохнула я, всё ещё с улыбкой.

— Ты первая начала, — парировал он. — Я просто подхватил идею.

И под дождём, среди луж и гулких капель, всё вокруг вдруг стало простым — будто никаких слов больше не нужно.

Мы стояли прямо посреди улицы, оба мокрые до последней нитки. Дождь всё ещё лил, моросил по волосам, стекал по щекам и сливался со смеющимися слезами. Но теперь мы уже не бежали и не смеялись — просто стояли, переводя дыхание.

Он смотрел на меня — как будто впервые за всё это время по-настоящему видел.

Серьёзно.

Молча.

Я вдруг перестала чувствовать холод и шум дождя — остался только его взгляд.

Он шагнул ближе.

Одна его рука скользнула вверх и коснулась моей щеки — большой палец смахнул каплю воды, другая прядь волос прилипла к лицу, и он тихо убрал её в сторону.

Всё замедлилось.

Пальцы были тёплыми, несмотря на дождь.

От этого прикосновения у меня дрогнули губы — даже дыхание сбилось.

Он молча наклонился и поцеловал меня в висок.

Не спешно. Не страстно — просто мягко, словно хотел этим поцелуем сказать:

«Ты здесь. И это всё правда».

Я закрыла глаза и позволила себе на секунду просто стоять так, чувствуя, как по коже пробегает волна спокойствия.

Когда он отстранился, я тихо улыбнулась.

— Пошли домой, пока мы не простыли, — сказала я.

Он кивнул, всё ещё не отпуская мою руку.

Мы двинулись к дому через мокрый тротуар.

Вокруг — только шум дождя и наш общий шаг.

Мир будто стал тише, сокровеннее. И в этом звенящем спокойствии чувствовалось что-то новое — простое, мягкое и очень настоящее.

Глава 28

Мы ввалились в дом, оставляя за собой мокрые следы на полу. Одежда липла к телу, волосы прилипли к лицу, и оба дрожали мелкой дрожью — то ли от холода, то ли от адреналина.

— Бррр… — я обхватила себя руками, пытаясь согреться. — Надо срочно переодеться.

Дэниел кивнул, стуча зубами.

— Я поставлю чайник.

— А я пойду в ванну, — решила я и побежала в ванную.

Включила воду — горячую, пар сразу начал подниматься, наполняя маленькое пространство туманом. Я добавила немного геля для душа с запахом кокоса, и воздух наполнился уютным ароматом.

— Готово! — крикнула я из ванной, слыша, как на кухне зашумел чайник.

Дэниел заглянул в дверь, уже сняв мокрую куртку.

— Чай будет через минуту.

— Отлично. Залезай первым, — кивнула я на ванну. — А то ты весь дрожишь.

Он покачал головой.

— Нет, ты первая. Я пока переоденусь.

— Тогда вместе, — пошутила я, но тут же покраснела и отвернулась.

Он усмехнулся тихо.

— Не искушай.

Я фыркнула, чувствуя, как тепло от горячей воды уже немного разгоняет холод.

— Ладно, тогда готовь полотенца. И чай. И не смотри в мою сторону!

— Как скажешь, — ответил он и вышел, оставив дверь приоткрытой.

Я скинула мокрую одежду, шагнула в горячую воду и выдохнула. Пар поднимался к потолку, а напряжение дня — смех, дождь, его рука на моей щеке — всё медленно