Фальшивая жена - Алекс Вон

Но где-то на краю сознания я знала: это тепло — совсем не только от воды.

Я вышла из ванной в его старой спортивной кофте на молнии — огромной, тёплой, пахнущей им — и толстых шерстяных носках. Волосы ещё влажные, но тело наконец согрелось.

Дэниел уже ждал на кухне.

На столе стояли две кружки с дымящимся чаем, рядом — тарелка с печеньем. Он тоже переоделся — в чёрную футболку и спортивные штаны, волосы взъерошены, босой.

— Спасибо, — сказала я, садясь напротив и беря кружку.

— Пожалуйста, — ответил он тихо.

Мы замолчали.

Чай был горячим, с лёгким ароматом мяты и мёда. Я сделала первый глоток, чувствуя, как тепло растекается внутри.

Тишина не была неловкой.

Она была… правильной.

За окном всё ещё лил дождь, стуча по стеклу мягким ритмом. В кухне горела только одна лампа — тусклая, жёлтая, создавая уютный полумрак.

Я украдкой посмотрела на него.

Он держал кружку обеими руками, глядя в пар, будто что-то обдумывал. Лицо спокойное, расслабленное.

— Хорошо, — наконец сказала я, нарушая тишину.

— Что?

— Просто… хорошо, — улыбнулась я. — Чай. Носки. Тишина.

Он кивнул, чуть улыбнувшись уголком рта.

— Да. Хорошо.

Мы снова замолчали.

И в этой тишине было всё — день, смех, дождь, его рука на моей щеке, наши мокрые следы на полу.

Не нужно было ничего объяснять.

Просто сидеть. Пить чай. И знать, что он рядом.

Тишина тянулась, но внутри меня что-то зашевелилось — лёгкое беспокойство, смешанное с теплом.

Я резко поставила чашку на стол — громко, неожиданно даже для себя. Чай чуть плеснул через край.

Дэниел поднял взгляд.

Я смотрела на него — прямо, не отрываясь.

Его бровь медленно поползла вверх — вопросительно, но с едва заметной улыбкой.

«Что?» — спрашивал этот взгляд.

Я не ответила. Просто встала, обошла стол и подошла к дивану.

Он повернулся, следя за мной.

Я не садилась на диван — села на подлокотник, ближе к нему. Ноги болтались над полом, носки всё ещё тёплые и сухие. А вот трусики, совсем другое дело.

Наши взгляды не разрывались.

— Что? — наконец спросил он тихо, голос чуть ниже обычного.

— Ничего, — ответила я, но сама не отводила глаз.

Его рука лежала на спинке дивана — близко, но не касаясь. Я чувствовала тепло его кожи, хотя между нами оставалось ещё несколько сантиметров.

Дождь за окном стучал ровнее, лампа отбрасывала мягкие тени.

— Ты что-то задумала, — сказал он, прищурившись.

— Может быть, — улыбнулась я.

И наклонилась чуть ближе.

Тишина вернулась, но теперь она дышала.

Я чуть наклонилась вперёд, и влажные пряди волос упали на лицо, закрывая половину обзора. Мир сузился до мягкого полумрака, до его дыхания, до стука дождя за окном.

Я задержала голову в таком положении — секунду, две. Чувствовала, как он смотрит, ждёт.

Пульс стучал в висках.

Медленно, очень медленно я подняла взгляд. Волосы всё ещё закрывали щёку, но глаза нашли его — напряжённые, внимательные, не отрываясь.

Я закусила нижнюю губу — не нарочно, просто от того, что внутри всё сжалось в ожидании.

Он не двигался. Только смотрел в ответ.

Его зрачки расширились чуть заметно, дыхание стало глубже. Рука на спинке дивана напряглась — пальцы чуть сжались на ткани.

— Лилиан… — произнёс он тихо, голос хриплый.

Я не ответила. Только смотрела.

Воздух между нами будто сгустился, стал почти осязаемым. Каждый вдох отзывался эхом в груди.

Мой мизинец коснулся его плеча — случайно, но не совсем.

Его бровь снова приподнялась, но теперь в глазах мелькнуло что-то другое — тёплое, опасное.

— Ты играешь с огнём, — прошептал он.

— А если не играю? — ответила я так же тихо, не отводя взгляда.

Он сглотнул.

Тяжело.

И этот звук прозвучал громче дождя.

Его слова повисли в воздухе.

«Ты играешь с огнём».

Может быть.

А может — уже горю.

Я подняла руки к шее, пальцы коснулись холодного металла молнии на кофте.

Он замер.

Абсолютно.

Только смотрел — напряжённо, ожидая моих дальнейших действий.

Я не торопилась.

Мучительно медленно потянула за собачку вниз — сантиметр за сантиметром, пауза, ещё больше.

Зубчики расходились с тихим щелчком.

Ткань начала расходиться, открывая мою обнаженную грудь.

Его дыхание стало слышимым — глубоким, неровным.

Я подняла глаза, встретив его взгляд.

Не отводила.

Молния дошла до середины груди.

Ещё чуть-чуть.

— Лилиан… — выдохнул он, голос совсем низкий.

Пальцы замерли.

— Что? — прошептала я.

— Ты… — он не договорил.

Я чуть улыбнулась.

И потянула молнию дальше — до конца.

Кофта распахнулась.

Его грудь поднималась и опускалась — быстро, горячо.

Он не двигался. Ждал.

Я положила ладони ему на плечи — тёплые, живые под пальцами — и медленно спустила кофту с плеч.

Ткань упала на пол с тихим шорохом.

Теперь между нами не было преград.

Только взгляды.

И дыхание.

И эта тишина, которая говорила больше слов.

Мы оба тяжело дышали.

Кофта упала.

Тишина стала почти осязаемой.

Я запрокинула голову назад, чувствуя, как волосы рассыпаются по плечам, как тепло от лампы касается кожи. Дождь за окном стучал ровнее, создавая ритм, под который билось сердце.

Моя рука поднялась.

Медленно.

Пальцы коснулись моих собственных волос — влажных, мягких, ещё пахнущих ванной. Провела ими назад, убирая пряди с лица.

Дэниел смотрел. Не отрываясь.

Ладонь скользнула к щеке — тепло кожи под пальцами, лёгкая дрожь от его взгляда.

Ниже — к шее. Чувствовала собственный пульс, быстрый, живой.

Ещё ниже — ключицы, изгиб плеч.

Дыхание стало глубже.

И наконец рука легла на грудь — туда, где сердце стучало так громко, что, казалось, он мог услышать.

Я открыла глаза.

Наши взгляды встретились.

Его зрачки были тёмными, расширенными. Рука на диване сжалась сильнее.

— Лилиан… — выдохнул он снова, но теперь голос был совсем другим — низким, почти срывающимся.

Я не ответила.

Просто смотрела.

Пальцы чуть дрогнули на груди — от собственного волнения, от близости, от того, что этот момент был только наш.

Он наклонился ближе.

Я не отстранилась.

Дождь усилился.

И мир сузился до нас двоих.

Я закрыла глаза.

Мир исчез.

Осталось только тепло его взгляда на коже, шум дождя за окном и собственное дыхание — тяжёлое, неровное, выдающее всё, что происходило внутри.

Вдох.

Выдох.

Каждый звук отзывался эхом в груди. Я чувствовала, как воздух становится густым, как сердце стучит где-то в горле.

Его присутствие рядом было почти осязаемым — тепло тела, едва слышимое дыхание, напряжение в воздухе.

Я не открывала глаза.

Не хотела.

Просто стояла в этом ощущении —