Единственная смертная для вампира - Айрин Валери

Вход в подземелье оказался именно там, где указала карта. Тяжёлая каменная плита, почти полностью скрытая мхом и грязью, которая прилегала к скале. Себастьян сдвинул её с такой лёгкостью, будто она была сделана из картона, и перед нами открылся тёмный проход, уходящий вниз.

— Мы на месте, — сказал он.

Я шагнула в туннель и почувствовала, как холод обнимает меня. Запах сырости и плесени ударил в нос, смешиваясь с едва уловимым запахом крови. Где-то в глубине капала вода, и её звук отдавался эхом, как отдалённый барабанный бой.

— Здесь кто-то есть, — прошептал Август, и я увидела, как он сжал меч.

— Чувствую, — ответила Серафима, и её пальцы сжали кинжал сильнее.

Из темноты вынырнула фигура. Стражник в чёрной кожаной броне, с факелом в одной руке и мечом в другой. Он не успел даже моргнуть — стрела Ковена вонзилась ему в горло, и он рухнул на каменный пол, издав лишь тихий хрип.

Я выдохнула. Мои руки дрожали, но я не опустила арбалет.

— Хороший выстрел, — тихо сказала я Ковену. Тот улыбнулся, и в его глазах мелькнула искра одобрения.

Мы шли по туннелю, и я считала шаги. Один, два, три… Где-то впереди я услышала голоса — приглушённые, далёкие. Они говорили о чём-то на непонятном языке, и я чувствовала, как внутри меня поднимается тревога.

— Стойте, — прошептал Себастьян, поднимая руку. — Мы почти у цели.

Я замерла, чувствуя, как моё сердце колотится где-то в горле. Туннель выходил в небольшой зал, освещённый факелами. В центре зала стояла клетка — железная, массивная, с ржавыми прутьями. И внутри неё, скорчившись в углу, сидел Равен.

Я хотела броситься к нему, но Серафима, к моему удивлению остановила меня. Она кивнула в сторону двери

И в этот момент из тени вышел человек. Высокий, массивный, с красивым лицом Черными волосами и голубыми глазами. Очень похож на Равена. Я поняла сразу кто, это. Глава дома Штайль. На нем была черная накидка. Его глаза были холодными, как лёд, и в них не было ничего человеческого. Он держал в руках цепь, которая была прикована к шее Равена, и я видела, как он дёрнул её — грубо, жестоко, заставляя Равена подняться на колени.

— Твоя сестра, — сказал он, и его голос был низким, скрипучим, как несмазанная дверь. — Это она? Отвечай, сопляк! Эта девка из рода Кроу? Новая невеста сына главы Карш? Отвечай, это она — человек?

Равен молчал. Его голова была опущена, и я видела, как его плечи дрожат от напряжения.

— Отвечай! — закричал мужчина, и его голос эхом разнёсся по залу. Он дёрнул цепь так сильно, что Равен упал на колени, и я услышала, как он застонал от боли.

— Отец, не надо, умоляю! — крикнул Равен, и в его голосе было столько отчаяния, что у меня защемило сердце.

Мужчина усмехнулся, и в его усмешке было что-то звериное, почти безумное.

— Я не твой отец, — сказал он, и его голос стал тише, но в нём появилась та же стальная нотка, которая заставляла всех замирать. — Я никогда не был твоим отцом.

Он отпустил цепь и подошёл к Равену ближе. Его лицо было искажено ненавистью, и я видела, как его пальцы сжимаются в кулаки.

— Позволь мне рассказать тебе историю, — сказал он, и его голос был тихим, почти ласковым. — Историю о двух братьях. Демьяне и Демиане. Близнецах, которые родились в доме Штайль.

Я почувствовала, как внутри меня всё сжимается. Я знала эту историю. Я слышала её от Вильяма Флекса. Но сейчас, в этом зале, она звучала иначе.

— Демьян женился на дочери главы рода Кроу, — продолжал мужчина, и его голос был ровным, как сталь. — На Элене. Она сбежала с ним в дом Штайль. И родила ему близнецов. Девочку и мальчика. Оба — люди.

Он сделал паузу, и я увидела, как его глаза блеснули в свете факелов.

— А я женился на бездетной дочери Вильяма Флекса. Ангелине. — Он усмехнулся, и в его усмешке было столько горечи, что я почувствовала, как по моей спине пробегает холодок. — Глава дома Штайль объявил, что у меня родился мальчик, а у Дэмияна — девочка. Формально это был раздел близнецов. Чтобы дом Кроу имел право только на одного ребёнка.

Он наклонился к Равену, и его голос стал тише, почти шёпотом.

— Но я убил всех, — сказал он. — Я убил брата. Я убил Элену. Я убил свою жену. Я убил отца. — Он усмехнулся, и в его усмешке было столько злобы, что я почувствовала, как внутри меня всё холодеет. — А девочку вероятно выкрал, этот проклятый болотник, с этих чертовых топей фон Кроу. Но мальчик... мальчик остался у меня. И этот мальчик — ты, Равен. Ты — мой пленник. Ты — моя пешка.

Равен поднял голову. В его глазах я увидела слёзы — слёзы боли, слёзы отчаяния, слёзы осознания.

— Ты... ты убил мою мать? — прошептал он, и его голос дрожал. — Ты убил моего отца?

— Да, — ответил мужчина, и в его голосе не было ни тени сожаления. — И я убью тебя, если ты не скажешь мне правду. Она — человек? Эта девка из рода Кроу? Отвечай!

Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна ярости. Я шагнула вперёд, и мой голос разнёсся по залу, как звон колокола.

— Да, — сказала я, и мои слова повисли в воздухе, как предупреждение. — Я — человек. И я — его сестра.

Глава Штайль обернулся ко мне. Его глаза расширились, и я увидела, как на его лице появляется улыбка — злая, холодная, почти безумная.

— Так это ты, — сказал он, и его голос был тихим, как шёпот смерти. — Та самая девочка, которую выкрали. — Он усмехнулся, и в его усмешке было столько злобы, что я почувствовала, как внутри меня всё сжимается. — Ты выросла. И ты — человек. Как и твой брат.

Он подошёл ко мне, и я почувствовала, как его взгляд проникает в самую мою душу.

— Ты не знаешь, что я задумал, — сказал он, и его голос был тихим, почти ласковым. — Ты не знаешь, что я хочу уничтожить дом Кроу. И дом Карш. И всех, кто встанет у меня на пути.

Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как внутри меня поднимается холодная решимость.

Он засмеялся — сухо, хрипло, как карканье ворона.

— Что? Что ты мне сделаешь соплячка? — сказал он, и он дёрнул