Единственная смертная для вампира - Айрин Валери

Я смотрела на Себастьяна, и слова сами срывались с моих губ, прежде чем я успела их обдумать.

— Я хочу кое-что спросить у тебя, — произнесла я, и мой голос прозвучал тише, чем я ожидала.

Он взял мою руку и поднёс её к своим губам. Медленно, почти благоговейно, он поцеловал мои пальцы — один за другим, словно пробуя на вкус каждое мгновение. Я почувствовала, как по моей коже пробегают мурашки, как внутри меня разливается странное тепло. Его губы были прохладными, но это прикосновение обжигало.

— Я всё знал, моя дорогая Лили, — сказал он, и его голос был мягким, как шёпот. В нём не было ни тени удивления или растерянности — только спокойная, тёплая уверенность.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает мои плечи.

— Почему ты не сказал мне? — спросила я, и в моём голосе послышалась лёгкая обида.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, которую я так любила. Тёплой, чуть насмешливой, но бесконечно нежной.

— Я сказал, — ответил он.

— Когда? — я нахмурилась, перебирая в памяти все наши разговоры.

— Когда ты подслушала под дверью, — сказал он, и в его глазах мелькнула искра.

Я почувствовала, как кровь приливает к моим щекам.

— Ты знал, — прошептала я, и это был не вопрос — утверждение.

— Я же сказал, — он наклонил голову, и его взгляд стал серьёзным, почти пронзительным. — Я знал всё. С самого начала.

— Откуда ты мог знать, что у моего деда, кроме сына, была дочь Элена? — спросила я, и мой голос дрогнул. — Откуда ты мог знать о ней? Откуда мог знать, что мы с Равеном близнецы?

Он помолчал, и я увидела, как его лицо становится серьёзным. В его глазах промелькнула тень — тень воспоминаний, которые он, казалось, носил в себе долгие годы.

— Когда убили мою семью, я пропал, — сказал он, и его голос стал тише. — Я был совсем ребёнком. Один. Беззащитный. Я не знал, куда идти, кому доверять.

Я сжала его руку, чувствуя, как внутри меня поднимается боль за него.

— Где ты был? — спросила я шёпотом.

— Меня подобрали Элена и Демьян фон Штайль, — ответил он, и в его голосе послышалась горечь. — Они нашли меня в лесу. Полумёртвого. Я пробыл у них три года. Три года, Лили. Они стали моей семьёй. Они научили меня доверять. Они дали мне надежду.

Я почувствовала, как слёзы подступают к моим глазам.

— А потом их убили, — сказала я, и это был не вопрос.

— Да, — ответил он, и его голос был пустым. — Их убили. Как и всех, кто был мне дорог.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела ту же боль, которую он носил в себе все эти годы.

— Как думаешь, кто рассказал твоему деду про тебя? — спросил он, и его голос стал мягче.

Я замерла. В моей голове проносились мысли, одна за другой.

— Ты? — прошептала я. — Это был ты?

Он кивнул, и в его глазах мелькнула искра тепла.

— Я знал о тебе с самого начала, — сказал он. — Она хотела, чтобы ты была в безопасности. Она просила меня. Защитить тебя.

— Но почему ты не рассказал о Равене? — спросила я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна вопросов. — Почему ты скрывал это?

Он сделал паузу, и я увидела, как его лицо становится серьёзным.

— Потому что он официально был сыном Демьяна, — сказал он. — Формально, по всем документам, он был наследником дома Штайль.

Я смотрела на него, и я чувствовала, как моё сердце бьётся быстрее.

— Значит, ты задумал это ещё с тех пор, — сказала я, и в моём голосе послышалось осознание.

— Да, — ответил он, и в его глазах мелькнула та же стальная решимость, которую я так хорошо знала. — Я знал, что рано или поздно мы встретимся. Я знал, что судьба сведёт нас вместе. И я готовился к этому моменту. Готовился к тому, чтобы защитить тебя.

Я почувствовала, как слёзы текут по моим щекам. Я смотрела на него, и я знала, что это правда. Он любил меня. Он всегда любил меня.

Я обняла его.

— Люблю тебя, — прошептала я, и я чувствовала, как внутри меня разливается тепло.

Он улыбнулся — той улыбкой, которую я любила — и наклонился ко мне. Его губы коснулись моих — нежно, почти робко, — и я почувствовала, как его руки обхватывают мою талию.

— Я хочу тебя, Лили, — прошептал он, и его голос был полон страсти. — Я хочу тебя всю.

Он поцеловал меня снова, и я почувствовала, как его поцелуй становится глубже, как его руки скользят по моей спине, как его пальцы расстёгивают пуговицы на моём платье.

Я не сопротивлялась. Я хотела этого. Я хотела его.

Ткань дрогнула, скользнула вниз, открывая мою кожу прохладному воздуху спальни. Свечи мерцали, отбрасывая на стены танцующие тени, и в этом полусумраке я видела только его — его глаза, горевшие алым, его руки, дрожащие от сдерживаемой страсти, его дыхание, которое сбивалось так же, как моё.

Я потянулась к его рубашке, расстёгивая пуговицы одну за другой. Мои пальцы дрожали, и я чувствовала, как он смотрит на меня — с таким обожанием, что у меня перехватывало дыхание. Когда я коснулась его кожи, то почувствовала, как он вздрогнул, как его мышцы напряглись под моими пальцами.

Он подхватил меня на руки и уложил на кровать. Шёлк простыней был прохладным, но его тело, нависающее надо мной, горело огнём. Я чувствовала, как его дыхание касается моей шеи, как его губы скользят по моей ключице, оставляя за собой дорожку из поцелуев.

— Ты так прекрасна, — прошептал он, и его голос был полон страсти. — Ты самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел.

Я обвила его шею руками, притягивая ближе, и наши губы встретились. Поцелуй был глубоким, жадным, как будто мы пытались поглотить друг друга. Я чувствовала, как его руки скользят по моим бёдрам, приподнимая их, и я обхватила его ногами, чувствуя его желание, его напряжение.

— Хочу тебя, — прошептала я, и мой голос сорвался на стон. — Хочу тебя, Себастьян.

Он вошёл в меня медленно. Я чувствовала каждое его движение, каждое прикосновение, каждый вздох. Боль была острой, как вспышка молнии, но она прошла так же быстро, как и началась, оставив после себя только тепло, только желание.

Я вскрикнула, впиваясь пальцами в его плечи, и он замер, давая мне