Единственная смертная для вампира - Айрин Валери

Равен, которого я помнила, был хрупким, но живым. В его глазах горела искра, которую невозможно было погасить. В его голосе была страсть, когда он говорил о своей свободе, о своей любви к Серафиме.

Этот Равен был другим.

Голова была опущена так низко, что я почти не видела его лица. Его руки были скованы цепями, и я видела, как они впиваются в его запястья, оставляя глубокие следы. Его рубашка была разорвана, вся в грязи и запёкшейся крови.

— Равен, — прошептала Серафима, и ноги понесли её к клетке.

Он поднял голову. Его глаза были мутными, почти пустыми. Я видела в них усталость — такую глубокую, что она, казалось, проникла в самую его душу.

— Серафима? — его голос был хриплым, почти беззвучным. — Ты… ты здесь?

— Я здесь, — сказала она, и её пальцы сжали прутья клетки. — Я пришла за тобой. Мы пришли, чтобы спасти тебя.

Он попытался улыбнуться, но его лицо исказилось от боли. Его руки дрожали, когда он попытался подняться, но ноги не слушались.

— Я думал… я думал, что умру здесь, — прошептал он, и в его голосе послышалась такая боль, что у меня защемило сердце. — Я думал, что они… что они убьют меня.

— Никто тебя не убьёт, — сказала она, и её голос стал твёрже. — Я не позволю.

Я оглянулась, ища ключи. Себастьян уже был рядом. Он отвлек на себя Демьяна. Его движения были быстрыми и грациозными — он двигался как хищник, каждое его движение было рассчитано на смерть. Где-то позади я слышала, как сражается Август и воины, их мечи звенели о сталь, и крики умирающих стражников эхом разносились по залу.

Я должна была сосредоточиться на клетке.

Я нашла ключи на поясе убитого стража, и мои пальцы дрожали, когда я вставляла их в замок. Металл скрипнул, и дверь клетки распахнулась.

— Идём, — сказала я.

— Идём, Равен. Ты должен встать, — говорила Серафима беря любимого под руку.

Он взял её руку. Она помогла ему подняться, его тело прижалось к её, он опирался, чтобы не упасть. Сделал шаг и обнаружил, что может идти.

— Спасибо, — прошептал он, и в этом слове было столько благодарности, что я почувствовала, как слёзы подступают к моим глазам.

— Не благодари, — ответила я, стараясь улыбнуться. — Мы ещё не выбрались.

— Уводи его, — крикнул Себастьян, и его голос был хриплым от напряжения. — Я прикрою.

— А ты? — спросила я, чувствуя, как внутри меня поднимается тревога.

— Я догоню, — ответил он, и его глаза на мгновение встретились с моими.

Я кивнула, и мы повели Равена к выходу. Серафима и Равен выходили, а я задержалась. Что-то внутри меня говорило беги. Но я встала, сняла с пояса арбалет и стала целится.

Штайль выпил склянку с кровью Равена.

Себастьян и Демьян столкнулись. Их мечи звенели, и я видела, как искры разлетаются в стороны. Себастьян двигался с невероятной скоростью, но глава Штайль был сильным — слишком сильным. Каждый удар Себастьяна встречал сталь, и я видела, как его лицо становится напряжённым. Я не могла прицелится, как следуют… их скорость я не успевала…

— Ты думаешь, что можешь победить меня? — кричал глава Штайль, и его голос был полон злобы. — Ты — никто! Ты — ничтожество!

Себастьян не отвечал. Он просто сражался, и я видела, как его движения становятся быстрее, как он пытается найти брешь в защите врага.

Но глава Штайль был хитрее. Он сделал ложный выпад, и Себастьян, пытаясь парировать, открылся. Меч главы Штайль вонзился ему в бок, и я услышала, как Себастьян застонал от боли. Закусив губу. Из нижней позиции, он размахнулся мечем и попал по ногам Демьяна. Тот упал на колени и в этот момент, я смогла прицелится и выстрелить. Прямо в цель… Прямо в лоб.

Глава дома Штайль в полном удивлении упал, как подкошенный.

Я кинулась к Себастьяну. Он лежал на полу, его руки были прижаты к ране, и я видела, как кровь сочится сквозь его пальцы.

— Себастьян! — крикнула я, падая на колени рядом с ним. — Себастьян, держись!

Он посмотрел на меня, и его глаза были мутными от боли.

— Лили... — прошептал он, и его голос был тихим, почти беззвучным. — Я... я люблю тебя...

— Я тоже люблю тебя, — сказала я, и я сжала его руку. — Ты не умрёшь. Я не позволю тебе умереть.

Себастьян лежал на полу, и я видела, как его дыхание становится слабее. Его лицо было бледным, почти прозрачным, и я чувствовала, как его кровь сочится сквозь мои пальцы.

— Себастьян, — прошептала я, и я прижала его к себе. — Держись. Держись, пожалуйста.

Я сидела рядом, сжимая его руку, и чувствовала, как его дыхание становится слабее. Его лицо было бледным, почти прозрачным, и я видела, как рана в его боку всё ещё кровоточит.

— Себастьян, — прошептала я, и я чувствовала, как слёзы текут по моим щекам. — Ты не умрёшь. Ты не умрёшь, слышишь меня?

Я знала, что должна сделать. Я слышала о том, что кровь человека может исцелить вампира.

Я взяла кинжал, который лежал на столе, и сделала надрез на своём запястье. Кровь потекла по моей руке, и я поднесла её к его губам.

— Пей, — сказала я, и мой голос был тихим, но твёрдым. — Пей, Себастьян. Ты должен выжить.

Он открыл глаза, и я увидела, как в них мелькнула искра осознания. Он взял мою руку своими пальцами — слабыми, но тёплыми — и прижал её к своим губам. Я чувствовала, как его губы касаются моей кожи, как он пьёт мою кровь, и в этом прикосновении было столько нежности, что у меня защемило сердце.

Я улыбнулась сквозь слёзы, чувствуя, как его дыхание становится ровнее.

Он притянул меня к себе, и я упала на его грудь. Я чувствовала, как его руки обнимают меня, как его дыхание согревает мою кожу.

Я подняла голову и посмотрела на него. Его глаза горели, и я видела в них тот же огонь, что и в моих.

Глава 20. Кровь и клятва

Я стояла перед зеркалом в своей комнате, и моё сердце билось где-то в горле. Я смотрела на своё отражение и не узнавала себя.

На мне было белое платье — длинное, с кружевными рукавами и глубоким вырезом на спине. Оно было из тонкого шёлка, который струился по моему телу, как вода. Мои волосы были распущены, и в них были вплетены маленькие белые цветы