Не ложися на краю - Галина Нифонтова

— Забыл, как увидел Голубу и Добрана. Да ты не беспокойся, это всего лишь царапина.

— Царапина? — возмущённо крикнула Настя, но потом подставила Мирославу свое плечо и обняла за спину, помогая дойти до волхва. — И от чего же такая «царапина»?

— За ножом врага не уследил. Сам виноват…

— Мирослав, я тебя прошу… — дрогнул голос девушки, — только ты не умирай…

— Переживаешь за меня? — улыбнулся староста. — И даже поцеловать разрешишь перед смертью? Помирать соберусь, уже не буду переживать о пощёчине и о том, что волк твой меня жизни лишит, за его…

— Прекрати! — обрубила его Анастасия, не давая договорить, но сама с грустью улыбнулась. — Мирослав, ты для меня друг, и я не хочу потерять ещё и тебя… Еще не знаю, выживет ли Добран. Бедный малыш Изяслав…

Мирослав и Анастасия зашли в жилище. В нос тут же ударил запах крови и трав. Волхв Несмеян размешал лекарство в миске и отдал женщинам, которые вызвались помогать. На длинном столе лежали двое тяжело раненых мужчин, среди них — Добран. Остальных четверых уложили на скамейки и лежанки.

— Помогите старосте! — привлекла внимание Настя.

К ним тут же подошли две женщины и Несмеян.

— Нужно лечь, я осмотрю рану.

— Вон туда, к печи меня, там я сплю.

Женщины помогли Мирославу дойти до лежанки и снять рубаху.

Волхв подошёл ближе к Анастасии и зло прищурился.

— После того, как ты появилась, вокруг нас одни напасти!

Девушка, раскрыв рот, удивлённо замерла, а Несмеян развернулся и ушёл обрабатывать рану отваром из трав и перевязывать чистыми полотнами.

— Позвольте мне вам чем-то помочь…

— Ничего не требуется. Уходи! — не оборачиваясь, ответил волхв, замечая, как староста начинает терять сознание.

Женщины сочувственно посмотрели на девушку и продолжили свою работу. Анастасия подошла к Добрану, погладила по колючей щеке, поцеловала в висок, вытерла слёзы со своих щёк и вышла из жилища старосты.

Настя нашла Изяслава у центральных костров.

— Пойдём в жилище, холодно ведь… — она погладила братца по светлой головке.

Мальчик больше не плакал. Он, сосредоточенный и хмурый, словно копия своего отца, сидел на лавке и размеренно точил ножик, подаренный ему Добраном.

Изяслав отстранился от руки сестрицы. Он не хотел, чтобы его жалели. Батюшка велел ему быть сильным.

— Нельзя мне в жилище. Обмывают тело матушки.

Анастасия кивнула и, больше пока не трогая его, молча села рядом.

Около часа спустя женщина позвала их в жилище Добрана. Как только Настя вошла внутрь, её тут же будто окатили холодной водой из реки. Она увидела, как на скамейке в белой рубахе, головой к полке с маленькими деревянными кумирами, лежит покойная Голуба. На девушку нахлынули воспоминания, как она несколько месяцев назад очнулась в таком же виде, на этой же лавке. Насте стало жутко и, чтобы прогнать воспоминания и чувства той ночи, она передёрнула плечами и села на лавку напротив. Изяслав медленно подошёл к матушке, поцеловал её в лоб и взял за руку. Анастасия, глядя на него со спины, еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Она видела, что мальчик старается не плакать, но украдкой вытирает слёзы со щёк.

Через некоторое время Анастасия с Изяславом сходили в жилище старосты. Мирослав находился в сознании, был бледен и говорил мало. У Добрана был сильный жар, он бредил и не открывал глаза. Немного побыв с ними, наблюдая, как женщины меняют повязки и наносят на раны сок из лечебных трав, сестрица с братцем вернулись к себе.

В полуземлянке с ними была близкая подруга Голубы. Слегка полноватая женщина приготовила рыбу на огне. Они втроём без особого аппетита пообедали и продолжили находиться рядом с покойной Голубой.

Час спустя в жилище вошёл хмурый охотник, помощник старосты, и, опустив голову, сообщил им, что душа Добрана покинула мир Яви, и вместе с Голубой они отправляются к предкам, в мир Нави.

Сердце Анастасии пропустило удар. Изяслав тут же вскочил и помчался в дом старосты. Девушка кинулась за ним. Мальчик бросился на шею покойного батюшки и дал волю слезам. Настя положила руку на спину братца и, находясь в шоке, молча плакала. От отчаянных завываний ребенка у неё разрывалось сердце. Ей хотелось закрыть уши, зажмуриться и исчезнуть из этого дикого мира. Чтобы душа не болела — забыть всех этих людей, к которым она сильно привязалась и полюбила. Но Анастасия понимала, что это всего лишь «мысленный кокон», в который ей хотелось спрятаться от всей той боли, которая её окружает. Девушка понимала, что даже если появится возможность покинуть это место, то она не сможет бросить Изяслава. Малыш, с ясными глазами и слегка вьющимися русыми волосами до плеч, стал для неё настоящим, словно родным, младшим братиком. В один день осиротевший мальчик нуждался в поддержке, и Настя решила во что бы то ни стало полностью взять его под свою опеку.

— Изяслав… — пыталась успокоить она его.

К ним подошли женщина и охотник, помогая мальчику успокоиться.

— Я убью их! Я сам убью тех, кто отнял у меня матушку и батюшку! — озлобился ребёнок и кричал всем, кто находился в жилище старосты.

Изяслав схватился за нож на поясе и выбежал на улицу.

— Изя…

Глава 13

Анастасия бросилась к выходу из жилища старосты за Изяславом, но её словно пригвоздили на месте слова волхва, громом прозвучавшие у неё за спиной:

— Уходи из поселения подобру-поздорову, Настя, — пригрозил он, сжимая посох в руках, — дабы ещё большей беды не накликать!

— Да что же я вам сделала, Несмеян? — не выдержала девушка и повысила голос.

— Пришлая душа твоя! Набегов на поселение не было уже несколько лет! Ты не веруешь в наших богов, от тебя одни беды!

Анастасия, в поисках защиты и поддержки, обернулась к старосте, но он лежал без сознания с тряпицей на лбу.

— Меня приняла семья Добрана! И вы с Мирославом сами решили меня оставить!

— Добран и Голуба мертвы! А староста на перепутье Яви и Нави, борется за жизнь в нашем мире! Они поплатились за свой выбор! И более тебя некому защищать!

— Да что вы говорите! В чём тут моя вина?

— Те кочевники могут вернуться…

— А я тут при чём?

Все присутствующие в жилище и больные в сознании с большим удивлением наблюдали за перепалкой беловолосой девки с волхвом. Для всех это было дикостью и безумной храбростью. Ведь слова волхва и старосты всегда были законом. Если мужикам давали слово,