Не ложися на краю - Галина Нифонтова

— Ты обращаешься к нашим богам в облике Беляны, а молишься по-другому и своему богу.

— Я обращаюсь ко всем богам… — поникла девушка. — Ко всем, кто мог бы нас защитить.

— Тебе не требуется помощь. Ты под моей защитой.

Анастасия резко подняла голову и хмуро взглянула на мужчину, который одновременно притягивал её к себе и раздражал, как последствие прикосновения листьев крапивы к коже.

— Я под твоей защитой? А я просила об этом⁈ А как же все остальные жители поселения? Ты же с ними жил раньше! Дружил! Как ты можешь не оберегать их, когда беда к ним пришла⁈ — крикнула Анастасия, чувствуя, что закипает.

— С тех пор, как духи леса превратили меня в оборотня, я больше не принадлежу к поселению. Мой дом — лес. Я — одиночка.

— Но кочевники…

— У нас соглашение, — Лучезар подошёл ближе. — Жители могут охотиться в той части леса, — мужчина махнул рукой за капище, — вверх по реке. Но соваться в «волчий угол» им запрещено. Я же, дабы не пугать их своим волчьим… — мужчина не договорил, заметив испуг в Настиных глазах. — Не наведываюсь к ним и не лезу в жизнь поселения. Всё, что там происходит, — не моя забота, — сказал Лучезар, как отрезал.

— Ах так! Тогда не смей больше подходить ко мне! — крикнула девушка, вышла из капища и остановилась напротив зверя, который сейчас был в человеческом обличье. — Чтобы я тебя рядом с собой больше не видела! — кулачками стукнула мужчину в грудь, стараясь сдерживать слёзы. — Твой дом — это лес, а мой — в поселении, рядом с людьми! Ты меня понял, зверь бесчувственный⁈ Больше не смей! Не смей… — девушка заистерила, продолжая толкать мужчину.

Из глаз Анастасии брызнули горячие слёзы. Лучезар стоял и не двигался, словно наблюдая за тем, как у него на груди бессильно бьётся бабочка.

Хозяин леса крепкими руками обнял девушку и прижал к себе, чтобы та успокоилась. Настя не понимала, почему она почти тут же замерла, уткнувшись носом ему в шею, но ей не хотелось больше двигаться и вырываться. Девушка, всхлипывая, закрыла глаза, чувствуя вокруг себя защиту, тепло и силу мужских рук, утопая в волнующем аромате хвои и притягательном запахе, присущем только этому мужчине. Лучезар успокаивающе гладил ладонями по её спине, а лицом, словно зверь, потёрся о светлую макушку девушки.

Настя неосознанно ещё сильнее прижалась к мужчине, которого видела всего несколько раз, но её тянуло к нему, словно уставшего путника к чаше с прохладной водой. Девушка обняла Лучезара и вцепилась руками в чёрный полушубок на его спине.

— Они умерли… Добран и Голуба — родители Изяслава… Их больше нет… — жаловалась Анастасия, но сама не знала зачем. — Они стали для меня родными, а сейчас их нет…

— Нашу судьбу решают боги. Даже если мы пойдём другой дорогой, то она рано или поздно выведет нас на тропу, указанную богами.

— Нет! — не согласилась Настя и отстранилась от мужчины. — Людям почти всегда даётся выбор, как поступить и какой дорогой пойти! Всё в жизни можно изменить, Лучезар! Всё, кроме самой смерти!

Мужчина нахмурил брови и задумался, вглядываясь в бездонные голубые озёра глаз девушки.

— У нас договор со старостой, Настя. Я не собираюсь его нарушать и влезать в их жизнь.

— Мирослав без сознания! Он ранен и тоже может умереть! — вновь заплакала девушка, боясь потерять единственного друга в этом мире.

— Нравится тебе староста? — приревновал Лучезар. — Помнится мне, что он засматривался на Беляну.

— Какой же ты всё-таки… — Анастасия развернулась и пошла прочь.

— Настя, погоди…

Она развернулась и хмуро взглянула на мужчину.

— Ты кто, Лучезар? Лесной зверь? Вот и сиди в своём лесу!

Мужчина сжал кулаки, а девушка скрылась за голыми кустарниковыми зарослями, направляясь по тропинке обратно в поселение.

Следующие два дня все жители ходили чернее тучи. Кроме Добрана и Голубы в мир Нави отправились ещё двое мужчин, скончавшись от полученных ран. Над телами всех умерших проводили очищающие душу обряды и готовились к похоронам.

Анастасия незаметно приглядывала за Изяславом, но не навязывалась мальчику со своей опекой, боясь оттолкнуть его от себя ещё сильнее. Ребенок вёл себя, как взрослый мужчина, занимался делами и больше не плакал. Лишь по грустным глазам и сжатым губам малыша Настя видела его боль и страдала от того, что не может ему помочь.

Чтобы самой не сойти с ума, Анастасия начала думать, что можно сделать, чтобы хоть как-то защитить людей от повторного нападения кочевников. Она оглядывалась по сторонам в поисках мыслей.

«Я же из более развитого мира. Неужели не могу ничем помочь? Что-то придумать? Конечно, тут всё „допотопное“, но ведь должен быть выход. Как-то ведь люди защищались… Правда, у нас один большой минус — рядом с нами нет других поселений, которые могли бы, например, увидеть сигнальный огонь и прийти к нам на помощь. Придётся самим защищаться… И даже на этого… Лучезара… надежды нет. Только и может зверем людей пугать, лишь бы никто не пересёк его владения. Эгоист!» — нахмурилась Настя, осматривая поломанные колья на дне рва.

Девушка заметила двух мужчин, которые чинили топоры и точили ножи. Они являлись приближёнными людьми старосты. Немного поразмыслив, она подошла к ним.

— Я понимаю, что для вас я могу казаться странной, но нам нужно что-то сделать, чтобы быть готовыми к следующему нападению.

— А что ты сделаешь? — ответил один из них и почесал густую русую бороду. — У нас Мирослав — голова. А сейчас вон, лежит который день без памяти. У кочевников больше коней, да и металлом они владеют лучше нас — мечами дерутся. А у нас так… только стрелы, да топоры с копьями.

— И что же вы предлагаете? — психанула Настя. — Просто сидеть и ждать следующего нападения, когда нас всех перебьют? Староста, когда очнётся, то одобрит ваш выбор? Вы сами ему скажете, сколько людей умрёт во время следующего нападения врагов?

— Колья поправим да больше людей выставим, чтобы заметили приближение кочевников, — нахмурился бородач.

— Этого мало… — девушка устало потёрла ладонью лицо. — Я всё-таки, как и раньше, предлагаю поставить высокий частокол вокруг всего поселения. Врагу сложно будет прорваться внутрь.

— Это нужно очень много деревьев разом погубить. Как бы боги не разгневались… — сказал второй мужчина, шаркая точильным камнем по лезвию ножа.

— О, Господи, да что же за народ такой тёмный… Деревья рубить нельзя, а приносить в жертву скотину можно. Мне вас всё-таки не понять… — Настя задумалась и решила не отступать. — Боги