Не ложися на краю - Галина Нифонтова

Но через несколько секунд из-под тёмной Настиной лежанки, застеленной шкурами, свисающими до самого пола, выскочил чисто-белый ягнёнок с маленьким чёрным квадратиком на лбу.

— Чип? Чип, это ты! — радостно воскликнула девушка и присела на корточки, чтобы не напугать малыша.

Ягнёнок радостно запрыгал в разные стороны, подбежал к той, от которой часто чувствовал заботу и, как домашняя собачка, уткнулся ей в живот.

— Мой хо-ро-оший! Я по тебе скучала… — Настя почесала его по мягкой курчавой спинке и погладила забавную мордочку. — Откуда ты тут взялся? Сам сбежал от этого… лесного зверя? — поцеловала питомца в меченый лоб. — Но дверь в жилище была заперта. Неужели Лучезар сам тебя принёс и оставил мне? — рассуждала Анастасия, поглаживая своего питомца и прижимая к себе. — А почему это сделал? Он же угрожал, что… Хм… — улыбнулась девушка. — А сам всё же вернул мне моего друга, пока мы были в лесу, провожая умерших в последний путь. Что же его заставило изменить своё решение… А хотя… Разве можно оборотня, хозяина леса, обладающего невероятной силой, заставить что-то сделать? Думаю, нет. А может, это он из жалости ко мне? Но разве зверь может чувствовать жалость? Судя по общению с ним — навряд ли…

Анастасия ещё раз радостно потискала Чипа и поднялась на ноги. Девушка понимала, что нужно готовиться ко сну, темнело уже очень быстро. Жилище было холодным и не отапливалось уже два дня, как не стало хозяев полуземлянки.

Перед сном Добран и Голуба всегда хорошо протапливали печку. В течение двух-четырёх часов, в зависимости от погоды на улице. Поэтому в жилище всегда было достаточно тепло. А бывало, что вставать и подбрасывать поленья в огонь было не обязательно, горячие камни печи отдавали тепло до самого утра.

— Нужно попробовать развести огонь, иначе ночью здесь будет ещё холоднее, — разговаривала она с ягнёнком.

Настя была рада, что питомец рядом с ней. Девушка старалась не думать о том, что совсем недавно на двух лавках лежали мёртвые хозяева жилища, а сейчас она находится здесь совсем одна. Пока ещё тусклый свет пробивался внутрь, Анастасия подошла к полке, недалеко от печи, и пошарила там рукой. Нащупала небольшой холщовый мешочек, присела у очага и вытряхнула на пол огниво с кусочком сухой бересты.

— Подожди тут, я сейчас вернусь, — почесала Чипа за ухом и вышла на улицу.

Настя подошла к ближайшей хозяйственной постройке, нащипала заготовленное сено для ягнёнка, прихватила ещё три полена и вернулась в полуземлянку. У бревенчатой стены положила ворох сена, тут же подбежал Чип и, довольно размахивая маленьким хвостиком, принялся за еду. Девушка взяла глубокую миску, налила туда воды из кувшина и поставила её на пол, недалеко от кучки сена, чтобы напоить питомца.

— Будь как дома, малыш! Отныне ты только мой и будешь жить здесь! — Анастасия улыбнулась, погладила ягнёнка по спинке и отошла к печи, чтобы впервые в жизни самой попробовать разжечь огонь.

Настя немного задумалась, вспоминая, как Добран учил её пользоваться огнивом. Она сложила перед собой на глиняный пол маленькие поломанные веточки, а сверху — кусочек сухой бересты. Взяла левой рукой кремень, правой — кресало. Решительно кивнув, девушка стала стучать металлической пластиной об твёрдый камень, пытаясь высечь искры и поджечь бересту. Анастасия пыхтела, видела искры, но долгожданного дыма всё никак не было. Она психовала, стучала быстрее, трясла уставшими кистями и продолжала вновь.

— Ай, зараза… — воскликнула девушка, зажмурилась и склонилась вперёд.

Настя попала кресалом по пальцам левой руки, на её глазах появились слёзы. Девушка выругалась, с обидой бросила всё на пол и подошла к выходу из жилища. За то время, пока она пыталась развести огонь, на улице уже стемнело. Жители без надобности перестали оставлять горящие костры в центре поселения. С наступлением холодов ветра усиливались, и это могло привести к возгоранию ближних построек. Анастасия понимала, что остаётся лишь один вариант — попросить огня у других жителей, но ей не захотелось на ощупь идти до ближайшей полуземлянки и вновь напоминать жителям, что она неумёха из другого мира. Девушка фыркнула, прикрыла вход и, выставив вперёд руки, чтобы не упасть в темноте, добралась до своей лежанки. Несколько часов она ворочалась, натягивала шкуру до самых ушей, чтобы согреться, и наконец уснула.

Ближе к середине ночи дверь жилища медленно открылась, и у входа появился Изяслав. Мальчик с лучиной в руках подошёл ближе к Насте и грустно улыбнулся. Сестрица, закутавшись в шкуры, прижимала к себе ягнёнка, чтобы согреться, и мерно посапывала, вновь видя сон с участием Лучезара. Девушка то хмурила брови, то счастливо улыбалась, периодически ёжась от холода.

— Эх, Настя, Настя… — шепнул Изяслав, заметив на полу у печи неудавшуюся попытку разведения огня.

Спустя какое-то время Анастасия зашевелилась и приоткрыла глаза. Её уже не трясло от холода, вокруг на стенах плясали тени и слышалось успокаивающее потрескивание поленьев в печи-каменке.

— Изяслав? Ты вернулся… — девушка села, свесила ноги и сонно убрала волосы со лба.

В углу жилища возле пучка сена возился Чип, перетаптываясь на месте.

— Конечно, вернулся, — ребёнок подбросил поленья в печь. — Ведь жилище не может оставаться без хозяина. А я теперь — глава семьи и должен о тебе заботиться.

Анастасия радостно улыбнулась. Её маленький братишка говорил, как взрослый мужчина. И он, к счастью, перестал от неё отгораживаться.

— У меня не получилось… — девушка кивнула в сторону горящего костра.

— Ничего. Сестрица, ты не сердись на меня, я… — голос ребёнка дрогнул. — Я тебя разбудил.

Настя видела, что боль Изяслава рвётся наружу. Мальчик держал себя в руках во время всего обряда прощания с душами умерших родителей, а сейчас неосознанно искал утешения.

— Ну что ты. Если бы не ты, я бы совсем замёрзла, — на глазах Анастасии навернулись слёзы. — Я рада, что ты пришёл домой.

Изяслав не выдержал, выронил полено, подбежал к Насте и уткнулся ей в плечо. Мальчик расплакался, не в силах больше сдерживать свою душевную боль. Настя тут же крепко обняла его, успокаивающе гладя по спине и давая волю своим слезам.

— Не серчай на меня, Настя! Ты для меня словно родная сестрица…

— Всё хорошо, Изяслав. Я понимаю…

— Я не должен плакать, не должен, — прижимался брат к сестре. — Батюшка и матушка расстроятся… Но я не могу! Не могу…

Анастасия с трудом удержалась, чтобы не разрыдаться пуще мальчика.

— Поплачь. Они всё поймут, Изяслав. Добран и Голуба видят, как мы их любим… Поплачь, и тебе будет немного легче.

— Но я же теперь