Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона - Диана Фурсова

рукава узкую пластину из тёмного дерева с серебряной накладкой. Не угрожающую. Просто знак должности, на котором были вырезаны три драконьи головы, обращённые к одной короне.

— В случае сомнения в малом знаке наследника, в случае вмешательства третьего лица в печати гнезда, а также в случае обнаружения скрытого родового знака, не внесённого в современный перечень, регент имеет право потребовать проверки крови в присутствии короля и двух старших членов совета.

Леди Верена резко сказала:

— Это право касается спорных линий наследования, а не ребёнка, которого гнездо уже начало принимать.

— Начало, — мягко повторил Каорель. — Но не приняло. Три печати повреждены. Одна связана с неизвестной женщиной, чьё поведение после падения изменилось до неузнаваемости. Сам наследник до сих пор не показал драконий облик. Совет обязан убедиться, что мы не имеем дела с красивым откликом дома на чужую руку вместо истинной силы крови.

Он сделал паузу.

И добавил именно то, ради чего пришёл:

— Если наследник не способен показать хотя бы малое крыло, его нельзя объявлять будущим королём.

Мивель опустил голову.

Яссена увидела, как погасла в нём маленькая утренняя смелость. Не вся, нет. Но её накрыло тяжёлой тканью чужих слов. Он снова стал ребёнком у закрытой двери, которого обсуждают так, будто его нет.

Она присела рядом.

Прямо перед всеми.

— Мив.

Он вздрогнул от домашнего имени.

Печать имени на стене отозвалась тонким светом.

Каорель чуть заметно поморщился.

— Не для них, — сказала Яссена тихо. — Смотри на меня. Это не для них.

— Но они хотят, — прошептал мальчик.

— Знаю.

— А если я не смогу?

— Тогда это будет не потому, что ты неправильный.

— А почему?

Яссена не знала.

В этом была правда, от которой нельзя было отмахнуться красивыми словами. Она не знала драконьих обрядов, не знала, когда дети должны показывать облик, не знала, как помочь Мивелю пройти проверку, если Рейвард действительно будет вынужден согласиться. Её сила была в быте, в наблюдении, в тёплой комнате и внимании к мелочам. Но сейчас у неё требовали не полотенце, не ленту и не правильный завтрак. У неё на глазах собирались поставить ребёнка перед требованием стать драконом.

И всё же она знала одно.

— Потому что тебя слишком долго учили бояться собственного огня, — сказала она. — А страх не уходит по приказу совета.

Мивель смотрел на неё, цепляясь за каждое слово.

Рейвард подошёл ближе.

Не к Каорелю. К сыну.

— Мивель.

Мальчик медленно повернулся.

— Я не хочу.

Это прозвучало так тихо, что, возможно, кто-то из советников не расслышал. Но Рейвард расслышал. Яссена расслышала. И гнездо на стене тоже, потому что печать слова дрогнула слабым светом.

— Я слышу, — сказал Рейвард.

Мивель моргнул.

Он, кажется, ожидал чего угодно: приказа, убеждения, “ты должен”, “будь храбрым”, “не позорь род”. А услышал другое.

Я слышу.

Каорель не дал этому моменту стать слишком сильным.

— Ваше Величество, если наследник отказывается, совет имеет право отметить отказ как отсутствие готовности.

— Он не отказывается, — сказал Рейвард.

Мивель побледнел.

Яссена тоже подняла голову слишком резко.

Но король продолжил:

— Он говорит, что не хочет. Это разные вещи.

Каорель на мгновение замолчал.

Рейвард повернулся к леди Верене.

— Сколько времени закон даёт на подготовку после требования регента?

— Если требование заявлено в присутствии короля, — сказала она медленно, явно выбирая каждое слово, — проверка может быть проведена не раньше вечернего удара и не позже третьего рассвета. Место определяет король. Условия — совет, если они не вредят достоинству наследника.

Яссена услышала главное.

Не сейчас.

Не прямо в детской башне.

Есть время.

Мало, но есть.

Каорель услышал то же и сразу сказал:

— Вечерний удар достаточен. Чем дольше откладывать, тем больше слухов разойдётся по дворцу. А после открытия этой стены слухи уже не остановить.

— Их можно остановить правдой, — произнесла Верена.

— Правду нужно подтвердить.

— А ребёнка — не сломать подтверждением.

Слово “сломать” заставило Мивеля прижать Искру к груди. Яссена увидела это и поняла: даже взрослые, которые пытаются защитить, иногда выбирают слова, от которых ребёнок вздрагивает. Она сама уже ошибалась так же.

— Ваше Величество, — сказала она, поднимаясь, — если проверка неизбежна, её нельзя проводить так, как хочет регент.

Каорель сразу обернулся.

— А временная кормилица, разумеется, лучше знает древний порядок?

— Нет. Зато я знаю Мивеля.

— Два дня.

— Иногда два дня рядом дают больше, чем годы за закрытой дверью.

Тивира, до сих пор молчавшая, наконец заговорила:

— Если бы госпожа Лиргард знала Его Высочество, она бы понимала, что излишняя мягкость только усиливает его страхи. Наследнику нужен строгий обряд и ясное требование. Он должен собраться.

Мивель почти незаметно отступил.

Яссена встала так, чтобы оказаться между ним и Тивирой не стеной, а мягкой преградой. Полшага. Не больше. Рядом — не впереди.

— Он не рассыпанная крупа, чтобы его собирать, — сказала она. — Он ребёнок.

Тивира побледнела от возмущения.

— Ваше Величество, это уже выходит за рамки допустимого.

— Не выходит, — сказал Рейвард. — Продолжайте, госпожа Лиргард.

Яссена вдохнула.

Теперь ей дали слово. Значит, нельзя потратить его на злость.

— Если проверка должна показать драконий облик, нельзя начинать с зала, совета и требования доказать право быть будущим королём. Для Мивеля это сразу станет наказанием. Он будет думать не о крыле, не о роде и не о доме, а только о том, что если не получится, его заберут из башни. Проверку нужно связать с тем, что уже отвечает ему. С гнездом. С очагом. С именем. С рукой отца. И с местом, где он не один.

Каорель усмехнулся.

— Вы предлагаете проводить родовую проверку среди игрушек?

— Я предлагаю перестать делать вид, что ребёнок становится драконом только тогда, когда на него смотрит совет.

Леди Верена тихо сказала:

— В древних записях проверка малого крыла действительно могла проходить в гнезде, если наследник был младше семи лет.

Каорель повернулся к ней так резко, что его улыбка впервые исчезла.

— Леди Верена, эти записи давно не применялись.

— Они не отменены.

— Потому что никто не считал нужным отменять забытое.

— Именно забытое сегодня открыло стену.

Рейвард поднял руку, прерывая спор.

— Проверка состоится здесь.

Мивель судорожно вдохнул.

— Папа…

Рейвард опустился перед ним на одно колено. Уже не так неловко, как раньше. Всё ещё непривычно, но движение стало его собственным, а не подсказанным обстоятельствами.

— Не сейчас. Не перед ними сразу. Вечером.

— Я не хочу крыло, — выдохнул Мивель. — Оно не приходит, когда хотят.

— Значит, мы не будем звать его приказом.

— А как?

Рейвард посмотрел на Яссену.

На одно мгновение.

И в этом взгляде было слишком много доверия для женщины, которой он