Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона - Диана Фурсова

Мивель нахмурился.

— Крыло не дверь.

— А Искра не настоящая птица, но ей тоже нужен дом.

Он принял это как серьёзный довод.

Рейвард подошёл ближе.

— Госпожа Лиргард.

— Да?

— У нас несколько часов.

У нас.

Яссена услышала это слишком ясно.

Не “у вас”, не “у моего сына”, не “у короля”. У нас.

Ей пришлось сразу отвернуться к столу, чтобы спрятать, как это слово задело. Нельзя. Не сейчас. Вечером ребёнку предстояло испытание, Каорель ждал провала, Тивира наверняка искала способ сделать комнату снова чужой, а сама Яссена всё ещё была женщиной с чужим прошлым и кольцом, которое знало больше неё.

— Тогда начнём с комнаты, — сказала она.

Рейвард почти устало выдохнул.

— Разумеется. С комнаты.

— Драконий облик требуют от Мивеля. Значит, всё вокруг должно говорить ему не “докажи”, а “ты дома”. Проверим три повреждённые печати. Окно, порог, стол. Они не очистились, но мы можем убрать всё, что мешает хотя бы здесь. Без новых поисков наугад. Только понятные вещи.

— Говорите.

Яссена огляделась.

— Окно. Нужно, чтобы Мивель сам выбрал, как открыть шторы вечером. Не кто-то за него. Он должен видеть, что тень больше не прячется в складках.

Мивель насторожился, но не отказался.

— Порог. Дверь остаётся не запертой. Гарн снаружи. Валик на месте. Мивель должен знать, что выйти можно.

Гарн из-за двери коротко сказал:

— Будет сделано.

Яссена невольно улыбнулась.

— Стол. Низкий столик не убираем. Но освобождаем его от лишнего. Остаются Искра, росток, домик, дракон, чистая лента и книга записи. Всё, что связано с домом, а не с беспорядком.

— А олень? — спросил Мивель.

Яссена серьёзно посмотрела на него.

— Олень может быть почётным свидетелем с полки.

Мальчик впервые после ухода Каореля почти улыбнулся.

— Он обидится?

— Если обидится, запишем.

Велт, всё ещё сидевший с пером, прошептал:

— Я запишу.

Мивель фыркнул.

Смех вышел маленький, короткий, но живой.

Очаг ответил мягким треском.

Рейвард смотрел на сына, и теперь в его взгляде было не только напряжение перед вечером. Там было удивление: неужели мальчик, которого только что поставили перед проверкой крови, всё ещё способен улыбнуться из-за оленя на полке?

Яссена видела этот взгляд и думала: запоминайте, Ваше Величество. Вот из чего растят драконов. Не из приказов. Из таких вот крошечных возвратов к себе.

Они начали готовить башню к вечеру.

Не торжественно.

Бытово.

Эмма принесла свежую светлую скатерть для низкого столика, но Яссена попросила сначала вытряхнуть её на простыню, проверить каждый край и только потом стелить. Велт записал: “Скатерть осмотрена при всех, чёрных стежков нет”. Мивель сам выбрал ленту — не белую, а светло-золотую, потому что “она похожа на росток, когда станет большим”. Гарн проверил порог и дверные петли, потом сообщил, что замок больше не защёлкивается сам, если дверь прикрыта. Рейвард лично осмотрел окно, но по просьбе Яссены делал это не как король на осмотре, а как человек, которому ребёнок показывает, где ему страшно.

— Здесь она стояла, — сказал Мивель, показывая на нижний край шторы.

Рейвард присел рядом.

— Тень?

— Да.

— А сейчас?

Мальчик посмотрел на штору.

— Сейчас ткань.

— Просто ткань?

— Просто ткань, — подтвердил Мивель с осторожным удивлением, будто такая простота была подарком.

Печать окна на стене дрогнула.

Не очистилась.

Но чёрный каменный стежок вокруг неё стал тоньше.

Яссена заметила первой.

Она не закричала, не позвала всех сразу. Только тихо сказала:

— Мивель.

Он обернулся.

— Посмотри на окно на стене.

Мальчик посмотрел. Рейвард тоже.

— Оно стало светлее? — спросил Мивель.

— Немного, — ответила Яссена.

— Потому что я сказал, что это ткань?

— Может быть, потому что ты сам увидел, что это ткань.

Мивель обдумал.

— Значит, если я сам увижу, что порог — порог, он тоже станет лучше?

— Попробуем.

Так они и работали.

Смешное слово для королевской детской башни и будущего испытания крови. Но это была именно работа: медленная, бережная, с остановками, с водой для Мивеля, с коротким отдыхом у очага, с тем, что Рейвард трижды порывался ускорить и трижды сам себя останавливал. Яссена видела это и каждый раз делала вид, что не видит, чтобы не унижать его обучением при сыне.

Порог дался труднее.

Мивель долго не хотел подходить к двери. Даже когда Гарн стоял снаружи, даже когда валик лежал у щели, даже когда дверь оставили открытой ровно настолько, чтобы был виден тёплый свет коридора. Он смотрел на линию порога так, будто та могла внезапно стать прежней тёмной полоской.

— Не надо, — сказал он наконец. — Я не хочу.

Яссена кивнула.

— Хорошо.

Каорель назвал бы это слабостью.

Тивира — потаканием.

Но Мивель вдруг посмотрел на неё с тревогой.

— Ты не скажешь, что я должен?

— Нет.

— А вечером они скажут.

— Возможно.

— И папа?

Рейвард, стоявший у очага, ответил сам:

— Я скажу, что ты можешь попробовать. Не что должен.

Мивель посмотрел на него долго.

— А если я не попробую?

В комнате стало тихо.

Яссена не знала, что ответит Рейвард. И, кажется, он сам не знал. На его лице снова появилась та каменная тень долга: король понимал, что отказ ударит по положению сына. Отец понимал, что принуждение ударит по сыну самому.

— Тогда, — сказал он наконец, — я буду рядом, когда совет станет недоволен.

Мивель опустил глаза.

— Но ты будешь недоволен тоже?

Рейвард подошёл к нему, присел у порога и положил ладонь на деревянный валик.

— Я буду бояться за тебя. Это не то же самое.

Мальчик удивился.

— Ты боишься?

Яссена замерла.

Вопрос был невозможный для зала совета. Но здесь, у порога детской башни, он оказался нужным.

Рейвард не сразу ответил. Его пальцы лежали на простом тканевом валике, который ещё вчера был ненужной вещью из караульной. Король-дракон, воспитанный властью, должен был, наверное, сказать: “Нет”. Или: “Короли не боятся”. Или хотя бы: “Неважно”.

Он сказал:

— Да.

Мивель от удивления даже забыл смотреть на порог.

— Чего?

— Что снова опоздаю услышать тебя.

Эмма отвернулась к окну.

Велт склонился над книгой так низко, что почти коснулся страницы носом.

Яссена почувствовала, как её собственное сердце сжалось. Не романтически. Не красиво. Просто больно — от того, что два человека рядом наконец учатся говорить там, где раньше всё закрывали формальными фразами.

Мивель медленно подошёл к порогу.

Не перешагнул.

Только поставил носок туфельки рядом с валиком.

— Я здесь, — сказал он.

Печать порога на стене дрогнула.

Чёрный стежок стал ещё тоньше, но не исчез.

Мивель посмотрел на Яссену.

— Мало?

— Достаточно для сейчас.

— А вечером?

— Вечером у тебя будет уже это