Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд

– А её отец?

– Был стар, умер.

«Слишком много трагедий разом», – мелькнуло у Софи. Неужто всё это случайность?

Паганини пожал плечами, словно вновь прочтя её мысли:

– Ни одного свидетеля. Perfetto[28] для слухов. Finito[29] – вот вся правда. Теперь решайте сами, верить мне или нет.

– Я… – начала Софи, но слова застряли у неё в горле. Что ответить? С одной стороны, его рассказ звучал правдоподобно, и тюремное заключение имело разумное объяснение. С другой – крайне подозрительно, что не осталось ни единого свидетеля. А если он сам позаботился об их исчезновении? А если история не закончена? А если это он устроил пожар в архиве или… собственноручно убил Анджолину? А если правда, что четвёртая струна его скрипки действительно сделана из кишок той, которую он так любил, что готов был жениться, – той, что жестоко обманула его и едва не погубила его карьеру?

– Вы сомневаетесь в моих словах… – тихо проговорил Паганини. – Но я не вправе требовать вашего доверия. Могу лишь надеяться, что однажды вы поверите – для меня это важно. Хотя для наших деловых отношений это, разумеется, не имеет значения?

Она кивнула.

– Хорошо. Потому что я хочу от всего сердца предложить вам особый заказ.

Софи уже открыла рот, чтобы ответить, как дверь распахнулась с такой силой, будто на пороге был ураган, не меньше. В комнату ворвалась Антония Бьянки, за ней запыхавшийся слуга вкатил тележку, гружённую роскошными шляпными коробками. Видимо, в пылу приятных трат ей удалось уговорить даже соседнего модиста работать в святой воскресный день – ведь платье без шляпы немыслимо!

– Туда! – Властным жестом Антония указала на угол между умывальником и гардеробом. Затем её взгляд упал на гостью. На секунду она потеряла дар речи, но мгновенно овладела собой. Сжав губы, она окинула непрошеную посетительницу уничтожающим взглядом, даже не поприветствовав мужа.

– А, так это жена того скрипичного мастера, – прозвучало презрительно. – Не припоминаю, чтобы мы договаривались на оплату мадерой.

Это было не вопросом, а констатацией.

– Я… – начала Софи, но под ледяным взором Антонии умолкла. «Только бы не сказать лишнего», – тревожно подумала она, хотя и не чувствовала за собой вины. Впрочем, супруга маэстро, судя по всему, имела богатый опыт в подобных делах – если только не была из тех женщин, что ревнуют без причины.

Роман с Паганини для Софи был немыслим. Она – замужняя женщина, мать двоих детей. К тому же после его рассказа она лишь сильнее запуталась в слухах. Да, он обладал харизмой и очаровывал её – но разве это повод верить ему или, тем более, сближаться? Даже если бы он сам был не прочь…

Антония Бьянки явно кипела от гнева и, казалось, вот-вот устроит сцену, которую услышат во всём Траттнерхофе и на близлежащих улицах. Хуже того – маленький Ахилл мог проснуться. Софи бросила Паганини умоляющий взгляд, и он наконец вмешался:

– Как хорошо, что ты вернулась, Антония. Я пригласил фрау фон Савицкую, чтобы вручить ей рекомендательное письмо – её мастерская проделала превосходную работу.

– Рекомендательное письмо? – недоверчиво переспросила Антония. – Для этой мастерской? – Её голос взлетел до опасных высот. – Для мастерской, которая лишила меня выступления?

– Это твоя точка зрения, – сдержанно парировал Паганини.

– Как скажешь, – язвительно ответила жена и медленно, с подчёркнутым достоинством направилась к креслу, где сидела Софи – очевидно, её привычному месту.

– А теперь будьте любезны удалиться, – с преувеличенной вежливостью продолжила она. – Всё обсуждено. У меня есть дела к мужу.

Софи вскочила.

– Разумеется!

Эта женщина внушала такой страх, что она готова была бежать без лишних слов.

– Простите за беспокойство.

– Momento! – крикнул Паганини, когда Софи уже повернулась к двери. – Мы ещё не закончили!

Удивлённая, она обернулась.

– Что ещё? – прошипела Антония.

Но Паганини не удостоил её и взглядом.

– Я хотел сказать… – Его лицо стало торжественным, будто перед важной декларацией. По спине Софи пробежали мурашки, когда он глубоко вдохнул и твёрдо встретил её взгляд:

– Отныне я поручаю мастерской Савицкого изготовить копию моей любимой «Пушки» – скрипки Гварнери дель Джезу.

– Ты спятил! – вскричала Антония. – Это слишком большая честь для такой мастерской!

Она вдруг рассмеялась.

– А, понимаю! Ты сказал это, чтобы досадить мне.

– Нет, Антония. Хотя… отчасти да. Ты прервала меня в момент, когда я хотел объявить о заказе, – ворвавшись сюда, как мистраль.

– Мне что, стучаться в собственную гостиную? Вот бы тебе этого хотелось, Казанова!

– Антония, пожалуйста! – неожиданно резко оборвал её Паганини, затем продолжил спокойно, но непререкаемо: – Я решаю, кто удостоится чести создать копию моей скрипки. И я решил. Puncto[30].

Софи слушала этот разговор с открытым ртом. Она не могла поверить своим ушам: такая честь превосходила все её ожидания. К тому же она владела техникой копирования лишь Страдивари.

Паганини отвернулся от жены и улыбнулся ей:

– Теперь всё сказано. Хотя детали – включая оплату – мы обсудим с глазу на глаз. Я зайду в мастерскую, как только сыну станет лучше.

– Конечно, – прошептала Софи. – Я не нахожу слов, чтобы выразить благодарность… особенно от имени моего мужа.

– Честь – кому честь, – ответил он. – Так говорят, не так ли?

Когда Софи выходила, она успела заметить, как Паганини с натянутой улыбкой повернулся к жене:

– О чём ты хотела поговорить, дорогая Антония?

– Ни о чём! – закричала та. – Я вообще с тобой больше не разговариваю!

Последовал поток итальянской брани, и тут же из спальни раздался голос Ахилла, звавший отца – не мать, хотя её крики и разбудили его. Закрывая дверь, Софи услышала спокойный ответ Паганини:

– Что ж, Антония, мне нужно к нашему сыну. Он зовёт меня.

Глава 18

Едва переступив порог дома, Софи прямо в прихожей распечатала конверт. Из него выскользнули аккуратно сложенные банкноты и несколько серебряных монет. Невероятная сумма – пятьдесят гульденов! – на мгновение лишила её дыхания. Какая щедрость! Этого хватит, чтобы предложить Майенхёферу тридцать гульденов – десятую часть долга – в качестве задатка и – при должной бережливости – прожить с детьми целый месяц.

Перед тем как спрятать деньги в тайник на кухне, она оставила себе два серебряных гульдена – для извозчика, который должен был отвезти её в Башню безумцев. Если бы она рассказала об этом Паулю… и детям, добавив потрясающую новость о заказе на копию Гварнери дель Джезу…

До Башни было полчаса пешком, но в экипаже, конечно, быстрее. Хотя для её вкуса – даже слишком быстро: по мере того как фаэтон мчался