Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд

Когда экипаж остановился, она вышла, словно движимая невидимыми нитями. Извозчик тут же подхватил новых пассажиров – тех, кто, смеясь и шутя, обсуждал только что увиденных в Башне.

Софи и представить не могла, насколько массивным окажется это здание. А эти ужасные крики, доносящиеся из пяти этажей с решётчатыми окнами! Желудок сжался от тошноты, и ей захотелось тут же развернуться. «Кекс»… «Как могли венцы дать такому жуткому месту столь милое прозвище?» – с ужасом подумала она. Однако для многих это, казалось, и вправду было прекрасным воскресным развлечением: её непрерывно обгоняли люди, спешившие к железной двери – крошечной по сравнению с громадой здания.

Ходили слухи, что император велел построить во дворе Башни деревянную вышку, куда мог подниматься только он. То ли он любовался видом на это величественное здание, возведённое на его личные средства как акт милосердия, то ли на безумцев, бродивших по двору, – это оставалось загадкой. Но когда несколько лет назад обветшавшую конструкцию пришлось снести, её не восстановили, и эта форма «экскурсии» канула в Лету.

Крики были действительно невыносимы, в них почти не оставалось ничего человеческого. И в это здание она должна была войти? Да, должна. Потому что если Пауль ещё не сошёл с ума, то здесь он точно сойдёт. Втайне она надеялась, что врач скажет ей: мужа могут выпустить сразу после Пасхи.

К тому же она несла хорошие новости, которые должны были придать ему сил. Может, это вынужденное заточение даже очистило его и излечило от пагубной страсти? Тогда, возможно, всё ещё наладится. Немного ободрённая этими мыслями, она присоединилась к толпе посетителей и направилась ко входу.

Там их встретил карлик в шутовском наряде, словно сошедший со старинных придворных портретов. Софи на мгновение усомнилась в своём зрении.

– Входите, входите! – кричал он, размахивая короткой рукой, как крылом ветряной мельницы. Наверное, он когда-то гастролировал с бродячими артистами и, хоть и оставил кочевую жизнь, по-прежнему не стеснялся быть объектом любопытных взглядов. – Экскурсия начинается! Осталось семь мест! Подходите, господа, вступайте в мир безумия и неистовства! Не пожалеете! Пятый этаж – за дополнительную плату, но там особенно интересно, туда все рвутся!

Когда подошла её очередь, карлик спросил:

– Сколько человек?

– Я одна, – прочистила она горло, пересохшее, будто она не пила несколько дней. – И экскурсия мне не нужна. Я пришла навестить мужа – Пауля фон Савицкого, – добавила она тихо, чтобы окружающие не услышали.

– Нервы у вас железные… – заметил карлик, оглядывая её с ног до головы.

«Почему это он говорит именно мне?» – удивилась она. Ведь он ежедневно принимал толпы посетителей с невозмутимостью, не задумываясь об их «нервном состоянии». Она уже хотела спросить, как вдруг пронзительный крик, раздавшийся из коридоров, перехватил у неё дыхание.

Карлик выждал паузу, затем пояснил:

– Сначала довести мужа до сумасшествия, а потом ещё и навестить. Такое у нас впервые. Но ладно: хотите присоединиться к экскурсии или сразу к нему?

– Конечно сразу к нему! – возмутилась она. На всё остальное у неё и вправду не было нервов.

– Как пожелаете. – Он взглянул в длинный тёмный коридор. Она ожидала, что он укажет путь, но вместо этого он крикнул: – Самуэль! Здесь жена скрипичного мастера Савицкого, проводи её к нему.

Тут же Софи окружили шёпот и перешёптывание, будто она попала в рой пчёл. В душе она умоляла, чтобы этот Самуэль поскорее появился и избавил её от этого. Вызванный возник из арочного проёма в стене коридора и вышел в свет факелов. Он тоже был карликом, одетым в шутовской костюм с жёлто-синими полосами. У Софи мелькнула мысль, что, видимо, больше здесь никто не хотел работать, а эти люди неплохо зарабатывали, выставляя себя напоказ.

– Ну, пойдёмте, – крикнул ей Самуэль, и Софи поспешила к нему.

Но когда она подошла, он не двинулся с места, а лишь уставился на неё в ожидании. Софи раздражённо пожала плечами:

– Я не знаю, где содержится мой муж. Думала, вы покажете дорогу.

Она беспомощно обернулась к первому надзирателю, занятому подсчётом и сбором платы с экскурсантов. Когда же повернулась обратно к своему провожатому, на его прежде ожидающем лице уже читалось нетерпение, и он протянул раскрытую ладонь:

– С вас гульден.

– Как-как? Сколько?! – вырвалось у неё. – Да почему я вообще должна платить за право видеть собственного мужа? Будто покупаю на рынке недельный запас мяса!

Карлик пожал плечами:

– Вы отказались от экскурсии – она вышла бы дешевле. Ну так как?

С отвращением Софи полезла в карман юбки и протянула монету.

– Благодарствую.

Самуэль сунул гульден в один из просторных карманов своих шаровар, болтавшихся до самых башмаков.

– Теперь можем идти.

Он отпер ещё одну дверь. За ней факельный свет выхватывал из полумрака изгибающийся коридор. В нос ударило зловоние нечистот.

К удивлению Софи, камеры не имели дверей. Две деревянные койки с соломенными тюфяками стояли у противоположных стен, оставляя узкий проход. Никакой другой мебели. Странно, но больных видно не было – лишь смятое постельное бельё да переполненные нужники свидетельствовали об обитаемости этих комнат. Ни намёка на личные вещи, даже одежды. Единственное окно, забранное решёткой, едва пропускало свет, усиливая тюремное впечатление.

Во рту уже стояла желчь от вони. Глубокий вдох лишь усугубил тошноту. Неожиданно распахнулась боковая дверь во двор с колодцем. Софи жадно вдохнула свежего воздуха. Двое в серых мешковатых робах тащили деревянные ушаты, прикованные цепями к перекладине на их плечах. Согбенные, они походили на осуждённых, шествующих к виселице.

Карлик пропустил их вперёд и крикнул вдогонку:

– Сто семнадцатая комната на пятом этаже тоже требует гидротерапии!

«Какая издёвка – называть это комнатой», – подумала Софи. Но «гидротерапия» звучало почти современно. Не представляя толком, что это, она спросила проводника.

– «Гидро» означает воду, – отрезал тот.

– Это мне ясно, но как именно проводится лечение?

Самуэль удивлённо взглянул на неё и пожал плечами:

– То есть? Больного раздевают, приковывают и обливают ледяной водой.

– Как ужасно! – воскликнула она. – Это же средневековые методы!

– Проверенные временем, – невозмутимо добавил шут. – Как и кровопускания, ледяные клизмы, слабительные и голодание – всё превосходно очищает разум от слизи и освобождает от чёрной желчи.

– Но эти крики… Разве вы не видите, что пациентам хуже?

Снова пожатие плечами.

– Манию, буйство, бешенство и помешательство не вылечишь за день. Это тяжкие душевные недуги, иные и вовсе умирают. Как и при болезнях телесных – не всё подвластно врачам. Таков порядок.

Софи