Ненавистник для мамочки - Дафни Эллиот

Эта перспектива должна была радовать. Этот проект висел у меня на шее грузом с того рокового дня на поле для гольфа, но стоило подумать о завершении, как внутри все проваливалось от тревоги.

Я сжал переносицу. Может, пора снова вернуться к терапии. Очевидно, давление начинало меня доканывать. Было поздно, так что об этом варианте придется подумать в другой раз. А пока я оглядел комнату в поисках декоративных подушек или, может, одной из этих нелепых мягких игрушек, которыми можно было бы смягчить раскладушку.

Мои поиски прервал тихий звук снизу. Затаив дыхание, я прислушался, пытаясь понять, что это. Плач, может? Кто-то из детей? Наверное, стоило разбудить их родителей, но сначала нужно было выяснить, в какую дверь стучать.

Я натянул футболку и тихо спустился вниз.

Мы уже начали ремонт кухни, так что вход был перекрыт пластиковой пленкой, но дворецкую кладовую оставили открытой. Это была самая тяжелая часть любого ремонта. Обычно именно здесь наши клиенты начинали срываться. Кухни всегда обходились дороже и занимали больше времени, чем планировалось, а еще они центр большинства домов. Так что без доступа к ним срывался практически каждый момент каждого дня.

Обходя брезент, я осмотрел недавно отремонтированную дворецкую кладовую. Она была больше большинства бостонских кухонь. Мы установили двойные встроенные духовки и модную кофейную зону для кофемашины Делии Jura E8. Холодильник тоже был новый. Темно-синие шкафы дополняли четкие кремовые обои, а под большим окном стояла огромная фермерская раковина.

И там, сидя на полу по-турецки, была Делия. Она закрыла лицо руками, светлые волосы падали ей на лицо, а сама она тихо рыдала.

Я застыл на месте. Все мои инстинкты велели подхватить ее на руки и стереть ее слезы. Но для наших отношений клиентки и подрядчика это было не просто неуместно. С ее характером это, скорее всего, было бы самоубийством.

Вместо этого я приблизился к ней так, как подходил бы к раненому тигренку.

— Ты в порядке? — Я говорил тихо и осторожно подходил ближе.

Она вздрогнула, потом вскинула подбородок и свирепо на меня посмотрела. Тушь у нее размазалась, лицо покрылось пятнами.

— Я похожа на человека в порядке?

Выдохнув и собрав все свое терпение, я босиком вошел в узкое пространство. Потом, оставив между нами уважительное расстояние, сполз на пол.

Я снял с края раковины кухонное полотенце рядом с собой и протянул ей.

— Я могу помочь?

Она уткнулась лицом в махровую ткань и снова разрыдалась.

Я вырос в доме с тремя сестрами, мамой и нонной, так что слезами меня было не удивить. Умный мужчина ушел бы. Я это знал. Умный мужчина держался бы от этой опасной женщины как можно дальше. Но умным мужчиной я не был.

Поэтому я подвинулся ближе и осторожно распластал ладонь у нее на спине. Несколько мгновений мы сидели так. Я до чертиков надеялся, что само мое присутствие ее успокоит. И одновременно старался не сойти с ума от ее близости и тепла, которое шло от нее сквозь тонкую футболку. А она была совершенно разбита.

— Прости, — наконец сказала она, отнимая полотенце от лица. — Я просто не справляюсь. Со всем. Каждый день. Это так чертовски тяжело.

Она говорила рывками, и из-за всхлипов слова было трудно разобрать.

— Я только и делаю, что всех подвожу.

Не зная, как ее утешить, я продолжил гладить ее по спине. Потом беспомощно сказал:

— Ты никого не подводишь.

Она повернулась ко мне и нахмурилась. Ее обычно безупречный макияж размазался, волосы распустились, и она выглядела особенно уязвимой.

— Оглянись. Я была нужна моим друзьям. Им был нужен этот дом, но они переехали больше года назад, а дом до сих пор не приведен в порядок. Но в сутках всего столько часов, сколько есть.

Она высморкалась в полотенце.

— Иногда это кажется таким несправедливым. Я отвечаю за каждый аспект жизни двух маленьких людей. Они потрясающие, но с ними столько труда. Ты хоть представляешь, чего стоит вырастить людей, способных жить в обществе?

Она промокнула глаза.

— Читать по двадцать минут каждый день годами, по-разному стимулировать их маленькие развивающиеся мозги, вставать в список ожидания в лучшие школы, пока они еще в утробе. Волонтерить в этой самой школе, чтобы доказать, что я вкладываюсь в них и в их образование. Вопросы по домашке и дополнительное чтение. Уроки музыки, потому что мультисенсорный опыт важен для когнитивного развития. Уроки плавания.

На этом ее голос сорвался выше.

— Социализация. Одному богу известно, мои девочки умные, но общение с другими детьми помогло им понять, как вести себя в классе. Потом еще надо прятать овощи во вкусной еде и следить, чтобы они надевали шлемы.

Слезы снова потекли у нее по щекам.

— А, ну и учить их говорить «пожалуйста» и «спасибо», не обижать людей и животных и смотреть в обе стороны, прежде чем переходить улицу.

Я все еще был немного в шоке, но сестры научили меня главному приему: сомневаешься — заткнись. Поэтому я сочувственно кивнул и продолжил гладить ее по спине. Она прижалась ко мне и все говорила.

— И даже не заставляй меня начинать про работу. Я должна делать все то же, что и мужчины, только лучше. И при этом всегда выглядеть красивой, потому что, упаси боже, я буду похожа на мать-одиночку с двумя детьми.

Ее плечи затряслись от рыдания.

— О нет. Вес после беременности, странные волоски на подбородке, штаны для йоги. Категорически запрещено. Я должна добиваться успехов весь день, каждый день, без остановки. А потом прийти домой, приготовить полезную еду, проследить за домашкой, кружками и купанием. Только после этого я могу заняться собой. Сначала упражнения, потом витамины, уход за кожей в восемь этапов и проверка местных и федеральных новостей, чтобы ловко и умно обсуждать текущие события. А после всего этого мне еще нужно как-то выспаться, чтобы проснуться достаточно вменяемой и повторить все сначала.

К этому моменту она уже забралась мне под руку. Я притянул ее ближе и проигнорировал то, как бешено забилось сердце от ее близости.

— Прости, что я так разошлась. Но, черт, сейчас я чувствую себя полной неудачницей. Этот проклятый дом — еще один груз поверх всей кучи дел, с которыми я не справляюсь. И все это держится так шатко, что вот-вот рухнет.

— Вот тут я тебя остановлю, принцесса.

Я прижался носом к ее голове и вдохнул.

— Ты не неудачница. А дом уже на финишной