Пышка-попаданка и ее скандальный кафетерий - Ольга Баринова

Теперь Дерека приняли в Королевскую академию, а Тиру - в лекарскую школу. В письме сообщалось, что они успешно выдержали вступительные испытания.

Внизу стояли подписи детей. Под ними староста приписал неровным почерком:

«Я всегда знал, что из них выйдут достойные люди. Хотя учиться они смогли исключительно благодаря вам».

Марина сложила письмо и убрала его в карман.

- Госпожа, вы опять сидите без шляпы.

Лина появилась в дверях, держа поднос с кувшином холодного цикория.

За прошедшие годы она почти не изменилась. Разве что в волосах прибавилось серебра, а связка ключей на поясе стала вдвое тяжелее.

После свадьбы Марины и Эдмунда Лина официально заняла должность экономки. Неофициально она управляла поместьем, кухней, складами, прислугой и всеми членами семьи, включая самих хозяев.

- На улице не жарко, - возразила Марина.

- Именно это говорят перед тем, как обгореть.

Лина поставила поднос на стол и посмотрела в сад.

- Почему дети размахивают палками возле молодых деревьев?

- Инспектор проводит расследование.

- В таком случае расследовать вскоре придется гибель трех яблонь.

Она вышла в сад.

Эдмунд заметил ее приближение и поспешно отобрал у сына починенный меч. Дети разбежались, а Лина остановилась перед ним, уперев руки в бока.

Даже с террасы Марина видела, как королевский инспектор виновато опустил голову.

Она рассмеялась.

После закрытия врат Эдмунд продолжал служить в столице. Его повысили, но каждый свободный день он предпочитал проводить здесь с семьей.

Расследование той ночи заняло почти год.

В официальном отчете говорилось, что Марибель Вейн погибла при обрушении старой оранжереи. Валериуса признали пропавшим без вести, а позднее - погибшим. О колодце, диадеме и семи вратах в документе не упоминалось.

Настоящий отчет Эдмунд передал королевской канцелярии. Его запечатали и поместили в закрытый архив. А король лично поблагодарил отважного инспектора, когда выяснилось, что на самом деле представляла собой диадема и кого она должна была выпустить на свет.

Марине выдали особую грамоту. Отныне она могла официально носить собственное имя - Марина Вейн - и считалась законной владелицей поместья.

- Вы спасли королевство, - сказал ей тогда королевский секретарь. - Было бы несправедливо лишать вас дома.

Справедливость оказалась непривычно практичной.

Сначала поместье едва приносило доход. На восстановление ушло почти все, что оставалось в его хранилищах.

А через год у Марины было уже три сушильни, собственная мастерская и договоры с фермерами по всей Долине. Она придумала смешивать цикорий с сушеными яблоками, лесными орехами и пряностями. Напиток под названием «Долинный рассвет» сначала появился в ее столичном кафетерии, а затем попал на королевский стол.

На стене кабинета теперь висела грамота с золотой печатью:

«Марина Вейн, официальный поставщик королевского двора».

Лина протирала эту грамоту каждое утро.

- Прибыла повозка из столицы, - сообщила она, вернувшись на террасу. - Привезли новый заказ.

- Что они хотят?

- Двадцать ящиков обычного, десять с яблоком и пять с пряностями. Двор просит доставить все до осеннего приема.

- Мы успеем?

Лина оскорбленно посмотрела на нее.

- В этом поместье все делается вовремя.

- Кроме завтрака, - заметил Эдмунд, поднимаясь по ступеням.

- Завтрак был подан вовремя. Это вы пришли слишком поздно.

- Я искал сына.

- Он сидел под столом.

- Именно поэтому поиски затянулись.

Лина поджала губы и ушла в дом.

Через мгновение оттуда донесся ее голос:

- Дети, хорошенько вымойте руки!

Эдмунд вздохнул.

- Иногда мне кажется, что это она у нас королевский инспектор.

- Тебе не кажется, милый.

Он сел рядом с Мариной и налил себе цикория.

На его виске остался тонкий белый шрам - память о последней ночи у колодца. Марина иногда касалась этого шрама, когда ей нужно было убедиться, что все действительно закончилось.

Эдмунд поймал ее руку и поцеловал кончики пальцев.

- Пришло письмо? - спросил он.

- Их приняли.

- Обоих?

- Обоих.

- Староста, должно быть, ими гордится.

- Он пишет, что никогда в них не сомневался.

- Значит, сомневался до последнего дня.

Марина улыбнулась.

Из дома выбежала дочка.

- Мама! Папа! Лина сказала, что пирог готов!

Следом появился старший сын.

- Она сказала не трогать его до обеда.

- Я только посмотрю.

- Ты уже утром посмотрела на варенье.

- Оно само упало.

- Вместе с банкой?

- Вместе с банкой.

Эдмунд поднялся.

- Это требует нового расследования.

- Нет! - хором закричали дети и помчались в дом.

Их младший брат остался стоять в траве. Он серьезно посмотрел на родителей, поднял с земли яблоко и спрятал его за спиной.

- А это что? - спросила Марина.

Малыш подумал.

- Ничего.

- Убедительное объяснение, - признал Эдмунд.

Он взял сына на руки, и втроем они пошли к дому.

У края сада Марина на мгновение остановилась.

Под яблонями лежала круглая каменная плита. Семь серебряных линий на ней потемнели и стали похожи на обычные прожилки.

После обрушения рабочие пытались сдвинуть плиту, но не смогли. Тогда Марина велела оставить ее на месте и посадить вокруг деревья.

С тех пор прошло восемь лет, а линии ни разу не загорались. Под землей не слышалось ни голосов, ни плеска воды. Диадема исчезла, врата закрылись, а Мирель больше не являлась ни во снах, ни в отражениях.

Каждую весну Марина оставляла у плиты семь белых цветов - в память о Марибель и первых хранителях.

Она не простила Валериуса. Но со временем перестала его ненавидеть. Его выбор привел к гибели, и эту цену он заплатил сам.

Иногда Марина пыталась вспомнить прежний мир.

От него сохранились лишь обрывки воспоминаний: солнечный свет на стене, запах дождя и чьи-то теплые руки.

Этого оказалось достаточно.

- Марина? - позвал Эдмунд.

Он ждал у дверей, с удовольствием рассматривая аппетитные формы супруги. Дети выглядывали из-за его спины. За ними стояла Лина и делала вид, будто ничего не замечает.

- Мама, - позвала дочь, заглядывая на веранду. - А правда, что ты рождена не здесь?

Марина замерла с чашкой в руке.

- Что ты имеешь в виду?

- Лина рассказывала, что ты не всегда жила в Долине. Что ты пришла откуда-то издалека. И что магия, которая тут была, теперь в нашей крови.

Марина переглянулась с Эдмундом. Тот чуть заметно покачал головой - не сейчас, не при детях.

Но Марина мягко улыбнулась, поставила чашку и подозвала дочь к себе.

- Я родилась очень далеко отсюда, - сказала она. -