Хаос созвездий - Хиллари Рейнер

Ашер протянул ей руку, выдерживая жёсткий взгляд принца, и в тот миг, когда Новалис вложила ладонь в сгиб его локтя, музыканты вновь заиграли. Не говоря ни слова, он взял её за руку и вывел из круга фейри, направляясь к опушке леса. Когда он убедился, что все уже вдоволь на них насмотрелись и ни один любопытный взгляд больше не ждал нового представления, он свернул в лес, увлекая Новалис за собой.

Когда деревья полностью скрыли их от посторонних глаз, он потянул её ещё глубже в чащу. Тропа здесь была размокшей и неровной, но он не сбавлял быстрого шага, решив увести Новалис как можно дальше от праздника и от Дрейка. Они перешагивали через прогнившие полые брёвна, упавшие поперёк лесной тропы, и обходили кусты, где порхали лесные создания, а ветви тихо перешёптывались между собой.

— Куда ты меня ведёшь? — наконец потребовала она ответа, и её чуть запыхавшийся голос послал волну желания прямо к его члену.

— Подальше от него, — резко ответил Ашер, отказываясь оборачиваться.

— Правда? — Новалис вырвала руку из его хватки. — Не думаю, что ты вправе принимать за меня такие решения. Я вполне способна сама выбирать, в чьём обществе мне находиться.

— У меня на это больше прав, чем ты думаешь, — пробормотал он, снова зашагав вперёд. Он не мог заставить себя посмотреть на неё. Пока не мог. Он не знал, боялся ли увидеть в её взгляде надежду или нечто куда худшее. Смирение. — Значит, это твоё решение? Именно за него ты решила выйти замуж? За принца Дрейка Калстранда? За проклятого Теневого ассасина?

— А тебе какое дело? — фыркнула она, и её магия затрещала, едва не заставив его собственную вспыхнуть. — Не понимаю, почему ты так злишься. Я ведь делаю именно то, что ты мне предложил, разве нет? Я бросаю вызов звёздам. И раз уж ты совершенно ясно обозначил свою позицию, то, кого я выберу себе в мужья, тебя совершенно не касается.

Тогда он резко развернулся к ней, охваченный желанием и яростью. Его разум и сердце вели между собой войну.

— Пока твоя душа связана с моей, пока твоя магия взывает к моей, всё, что ты делаешь, касается меня.

Она упёрла кулаки в бока, тяжело дыша.

— Ты ведь меня не хочешь, помнишь? Ты отверг меня.

Боги, какой же невыносимой она была.

Ашер отвернулся и пошёл дальше, в глубь леса, где лунный свет прорезал верхушки деревьев, словно стеклянные клинки.

— Ну конечно, просто уходи. Как ты всегда и делаешь. Я это в тебе заметила. — Теперь она уже запыхалась. Он слышал это в каждом её резком вдохе, ощущал в бешеном биении её сердца. Но не остановился. — Ты уходишь от всего, с чем, как тебе кажется, не сможешь справиться. Прячешься в своём доме, в безопасности своего кабинета, всякий раз, когда становится трудно, всякий раз, когда сталкиваешься с тем, чему не хочешь смотреть в лицо. Ты трус, лорд Файрбейн.

Ногти впились в огрубевшие ладони, но ему было всё равно. Если он сейчас повернётся к ней, то, скорее всего, просто взорвётся, выплеснув на неё всю свою едва сдерживаемую ярость, всю свою боль и муку, всю свою необузданную силу. Он сорвётся на неё. Поцелует её. А потом возьмёт её, если она позволит. После этого уже не будет пути назад. Он потеряет себя в ней навсегда.

— Можешь, пожалуйста, идти помедленнее? — За его спиной она судорожно втянула воздух, но даже это дыхание было пропитано злостью. — Я не могу за тобой угнаться в этом платье.

— Тогда, может быть, тебе стоит его снять.

Её ошеломлённое молчание было оглушительным.

По крайней мере, это заставило её замолчать достаточно надолго, чтобы он смог понять, какого чёрта вообще делает. Но шаг он всё же замедлил, бросив на неё взгляд через плечо.

Новалис с трудом поднималась за ним на небольшой холм. Подол её платья был заляпан грязью, а каблуки увязали в мягкой земле и застревали при каждом шаге. Щёки пылали румянцем, на лбу залегла хмурая складка. Несколько прядей её лавандовых волос снова выбились из косы, завиваясь от густого зноя. Она выглядела измученной. Раздражённой. И совершенно несчастной.

Укол вины пронзил его. Ему следовало быть внимательнее к ней. В конце концов, она была леди, а он совершенно пренебрегал её благополучием.

— Зачем ты вообще тащишь меня в лес? — Новалис широко развела руками, и её вновь захлестнуло раздражение. Она недовольно фыркнула, пытаясь разгладить складки на своём шёлковом платье. — Это просто нелепо. Мы уже достаточно далеко, теперь никто не услышит, как ты признаешься, что мысль о том, что я твоя родственная душа, приводит тебя в ужас. Даже если ты ошибся, а мы оба ошиблись…

Ашер преодолел разделявшее их расстояние двумя широкими шагами. Он обхватил её за талию и притянул к себе. Когда он прижал Новалис крепче, её глаза широко распахнулись, но он не поцеловал. Не мог. Только не снова. Его взгляд предал его, скользнув к её губам.

«Ты можешь просто помолчать?» — произнёс он прямо у неё в голове, и она раздражённо нахмурилась.

Новалис покачала головой, машинально заправляя за ухо выбившуюся прядь волос.

— Нет. Мне надоело, что мне постоянно говорят, что делать, где быть и как себя вести. Мне никогда не позволяют иметь собственное мнение, мне никогда не дают ни возможности, ни выбора. И я устала от этого, Ашер. Мне надоело, что все вытирают об меня ноги, пока я просто стою и терплю. Пока я просто ничего не делаю.

В уголках её глаз заблестели слёзы, и он прижал её ещё ближе, вопреки здравому смыслу.

— И больше всего на свете, — сказала она, её нижняя губа дрогнула, — мне надоело хотеть тебя.

— Ты не хочешь меня, моя леди. — Она открыла рот, собираясь возразить, но он продолжил, не давая ей вставить ни слова и не позволяя её острому язычку окончательно его разрушить. — Нас связывает только наша связь. Всё, что ты чувствуешь, — исключительно физическое влечение. За ним не скрывается никаких чувств, никакой близости. Нить между нами магическая, сотканная силами, которые нам неподвластны. Да ты, чёрт возьми, меня даже не знаешь.

— Это неправда.

Одинокая слеза скатилась по её щеке, и, хотя ему отчаянно хотелось стереть её, он позволил ей упасть.

— Я знаю, что ты ненавидишь саму мысль о любви, хотя не понимаю, почему. Я знаю, что ты думаешь, будто хочешь быть один, но твоё одиночество не даёт мне спать по ночам, заставляя желать только одного — утешить тебя. —