Мой свет средь миров - Мила Юстус

Сияющая энергия на мгновение остановилась и замерла, чтобы в следующий миг вспыхнуть, озаряя всё вокруг невыносимым светом. Филакас прикрыл глаза, не в силах выдержать ослепляющую энергию, а когда открыл — с удивлением заметил склонившегося над ним Воибора. Ратмир впервые видел отца таким встревоженным и даже испуганным.

Только в памяти стоял её голос, дрожащий от слёз. И это его беспокоило больше.

— Веста, где она? — с тревогой поинтересовался он. — С ней всё в порядке?

— Она тебя больше не должна волновать, теперь это не твоя забота, — гневно отрезал главнокомандующий, немного помолчал и продолжил, видя недоумевающий взгляд сына: — Ратмир, ты лучший студент, а не нянька какой-то там землянке. К тому же, о ней будет кому позаботиться. — Он положил руку на плечо сына. — Хотя я и не хотел, чтобы ты заключал союз, но сейчас понял, что это пойдёт тебе даже на пользу.

— Что? — филакас порывисто присел на кровати и тут же поморщился от пронзившей его тело боли. — Какой ещё союз? По какому праву ты всё время решаешь за меня?

— Потому что знаю, как будет лучше для тебя, — отрезал Воибор, заметил, что сын собирается что-то сказать, и тихо продолжил: — Если не подчинишься мне, как главе семьи, я сразу же прекращаю занятия с землянкой. Ты и сам знаешь, что без них она лёгкая добыча для преступников. — На лицо отца вновь легла привычная маска. — Надеюсь, мы поняли друг друга?

Безмолвный Ратмир несколько минут с недоверием разглядывал его. Его ошеломляла мысль, что собственный родитель, считавшийся в его глазах справедливым и порядочным, опустился до шантажа. Филакас с горечью понимал, что в данном случае выбора у него нет, кроме покорного повиновения.

Он отвёл взгляд и равнодушно выдавил:

— Да… отец.

— Ну что ж, тогда на сегодня оставлю тебя здесь, — безэмоционально отчеканил Воибор и предупредил: — Когда вернёшься домой, то познакомишься с избранницей.

— Да… отец, — безучастно бросил Ратмир, не глядя на него.

— Доброй ночи… сын, — холодно попрощался он и вышел из палаты.

Ратмир сжал ладони в кулаки, ощущая себя как никогда беспомощным. Ему никак не удавалось смириться, что изо всех наказаний отец выбрал самое изощрённое и безжалостное. Жить с одной, но при этом каждое мгновение думать и любить другую. Милосерднее было бы сжечь в талаипорском пламени.

Филакас болезненно ссутулился и виновато опустил голову. Перед глазами снова стояла его малышка. Прекрасная, словно ожившая мечта, и чистая, как истинный первозданный свет. Теперь он знал о её чувствах и понимал, что принятое отцом решение разобьёт ей сердце, как это уже произошло с ним.

Ратмир от бессилья сжал руки в кулаки и ударил по кровати. Его любимая опять будет страдать. Как ему избавить Весту от боли? Может исчезнуть из жизни? Филакас тяжело вздохнул и покачал головой. Он помнил, как долго его малышка ждала их встречу и понимал, что это не поможет.

Выход у него оставался только один. Ему необходимо держаться от неё подальше, чтобы не бередить душевную рану, которая несомненно возникнет из-за расставания. Возможно, это хоть немного поможет ей позабыть его и жить новой полноценной жизнью.

Ратмир зажмурился от сковавшей его пронзительной боли. Если это поможет спасти её от лап тьмы, он согласен пожертвовать собой. Ведь самое главное для него, чтобы его любимый Свет продолжал существовать и хоть на расстоянии, но продолжал освещать мир его души.

Глава 23

Она медленно шла по школьному коридору, гневно сжимая в руках несколько измятых бумажек, которые нашла в своём ящике. Весте не нужно было говорить кто их автор, она и так отлично знала чьих рук эта работа. Марк, этот богатый придурок, который так и не простил ей отказа.

Веста остановилась, не доходя нескольких шагов до класса, устало прикрыла глаза и сделала пару глубоких вдохов, собираясь с силами. Она мысленно представила, что рядом с ней сейчас, незримо, стоит её ангел и он, как и прежде, призывает её быть сильной.

Едва она переступила порог кабинета, как в классе воцарилась тишина. Одноклассники не сводили с неё пристальных насмешливых взглядов. Весто равнодушно прошла мимо своей парты и подошла к вальяжно развалившемуся на стуле Марку и презрительно бросила ему в лицо листы.

— Вот, нашла твои вещи — забирай, — бесстрастно произнесла она и, язвительно усмехнувшись, добавила: — Не знала, что у тебя знание языка настолько плохое, что ты умудрился спутать наши имена. Но не переживай, я уже всё исправила.

В классе сразу послышалось негромкое шушуканье. Несколько ребят отчётливо рассмеялись, а некоторые с брезгливостью и отвращением косились на него. Марк чуть слышно скрипнул зубами и с плохо скрытой яростью поглядел на неё, сузив от злости глаза, и вдруг делано расхохотался.

— Это и не моё, и не суй мне свою рекламу интим-услуг, — он небрежно сбросил со стола листы. — Платить деньги, чтобы залезть на тебя, после той кучи народу, что ты пропустила, сомнительное удовольствие.

— А я вот нисколько не против, — плотоядно усмехнулся его сосед по парте и обратился к ней: — У тебя почасовая тарификация или в зависимости от позиции и… эм… рабочего органа?

— У своего дружка спроси, как он берёт оплату. — Веста бесстрастно развернулась и нарочито медленно вышла из класса, бросив на ходу: — Марк, ты бы прекратил использовать дорогую бумагу, а то даже подлость сделать нормально не можешь.

Веста неторопливо открыла дверь и услышала, как за спиной разразился громкий смех одноклассников. Ещё совсем недавно они травили её вместе с ним, а теперь насмехались над её мучителем. Ей стало тошно и она направилась к выходу из школы. Её душили непролитые слёзы, судорогой сводя горло. В такие минуты ей хотелось одного — поскорее увидеть своего ангела.

Видеть никого не хотелось. Веста решила немного пройтись и подумать о том, что её ждёт впереди. Уроки из-за произошедшего пришлось прогулять, поэтому времени было предостаточно. Она свернула в парк, не доходя до дома. В тот самый, где однажды нежданно встретила свою любовь.

Её взгляд прошёлся по зеленеющим кустарникам и остановился на высоком темноволосом мужчине. Впервые за посещение парка в её укромном уголке находился кто-то ещё. Незнакомец сидел на скамейке и с поразительным спокойствием смотрел на неё. На его губах возникла лёгкая улыбка.

Он неожиданно показался смутно знакомым и от этого чувства отчего-то стало не по себе. Сердце в груди вдруг испуганно сжалось. Ей захотелось