Мой свет средь миров - Мила Юстус

— Ты сам-то в это веришь? Он спокойно проник к ней в сон, как к себе домой, — скрипнул зубами Ратмир и, не отдав Весту, направился в сторону её временного пребывания. — Я донесу, не беспокойся, у меня как раз есть очень важное дело к отцу.

* * *

— Ты меня обманул. — Ратмир стоял перед Воибором, скрестив руки на груди. — Ты сказал, что подскажешь, как ей защититься от преследователей…

— От преследователей, но не от Атанасиуса, — резко оборвал его отец. — Никто из нас не в силах защититься от этого исчадия тьмы.

— То есть, следуя твоей логике, остаётся только ждать, когда он придёт за ней. Может ещё спокойно отдадим её ему? — в ярости выпалил филакас и отчётливо скрипнул зубами. — Если бы я изначально знал обо всём, то ни за что бы не оставил Весту.

— Ратмир, прошу… Нет, умоляю, не вмешивайся, — главнокомандующий вдруг растерял свою обычную самоуверенность и глядел на сына с откровенным испугом. — Я не могу потерять ещё и тебя…

— Ты никак не можешь осознать, что такие же чувства я испытываю по отношению к ней, — он заглянул в глаза отца и твёрдо отчеканил: — Я. Люблю. Весту. Неужели это не ясно? — Ратмир раздражённо вздохнул. — Ты же предлагаешь мне отступить и оставить её один на один с этим монстром.

— Ну почему из всех филакасов и землян ты выбрал именно её? — в безысходности выпалил Воибор.

— Может потому, что далеко не каждый из них может похвастаться таким светом, что живёт в ней? — Ратмир невольно усмехнулся. — Раньше я считал, что она идеальная, но, как оказалось позже, это не так. Веста бывает дерзкой, отчаянной, несдержанной, и даже может солгать, если будет считать нужным. — Филакас восторженно вздохнул. — А ещё она бесконечно добрая, милосердная и сострадательная. Знать, что подобный человек любит меня — это подлинное счастье.

— Да пойми ты, Атанасиусу нужна её энергия, в ней ведь живёт невероятная мощь, — отец перевёл дыхание. — Я почувствовал силу Весты ещё, когда ты только принёс её, поэтому и отправил в академию, чтобы держать её подальше от тебя. — Он взглянул на сына. — Я всегда знал, что чем огромнее могущество, тем больше от него проблем. Уверен, что Весте тоже не хотелось бы, чтобы ты погиб из-за неё.

— А знаешь ли ты, что я жив благодаря ей? — ответил на его взгляд Ратмир. — Меня ранили тем самым осколком, и от таких ран нет спасения. — Он упёрся руками в стол и немного склонился к Воибору. — Я был за гранью тьмы, и малая доля её силы вытащила меня оттуда. Теперь представь, что случится, если он завладеет ею. — Филакас на мгновение задумался и пробормотал: — Атанасиус не собирается убивать Весту, никто своей жертве не дарит цветы. У него совершенно иные планы.

Главнокомандующий устало откинулся на спинку стула и поднял на сына обречённые глаза. Ему казалось, что в чём-то он допустил промашку, неуследил, не заметил, когда зародилась эта любовь. Землянка уже стала частью Пареллы и в действительности была не такой уж ужасной партией, если бы их чувства не ставили жизнь Ратмира под угрозу.

— Давай поговорим завтра, — негромко попросил измученный Воибор. — Мне нужно время, чтобы всё обдумать. — Он небрежно махнул в сторону выхода. — Оставайся здесь на ночь, в своей бывшей комнате. Уверен, никто из преподавателей не будет против твоего присутствия.

Ратмир отчего-то резко побледнел и ничего не ответил. Он вдруг порывисто кивнул ему и лихорадочно устремился к выходу, даже не удосужившись пояснить куда так торопится.

Глава 26

Гулкий звук шагов разносился по длинному коридору, укрытому вечерним полумраком. Наследный принц Пареллы шёл на встречу с отцом, размышляя по пути о произошедшем сегодня. Веста на его памяти никогда не устраивала истерик и даже несправедливые притязания главнокомандующего сносила безропотно и молчаливо.

Но при этом, его названная сестрёнка была невероятно строптивой, хотя и сдерживала себя. Но эта черта только добавляла прелести её характеру. Крезор вдруг с улыбкой осознал, что нрав землянки являлся далеко не кротким, и отличался от того, что принято считать покладистостью. Он поймал себя на мысли, что его это безмерно радовало.

В памяти неожиданно возникло сегодняшнее происшествие и он гневно скрипнул зубами. Злость на Ратмира по-прежнему не давала покоя. Мало того, что он довёл Юнию до слёз демонстрацией своих новых отношений перед Вестой, так ещё и отказался отдать ему сестрёнку и сам понёс её. Потасовка не возникла только чудом.

Крезора безмерно раздражало, что после всего произошедшего, Ратмир так самоуверенно вёл себя и ещё смел бесцеремонно касаться Весты. Он разбил ей сердце и довёл до ужасного состояния, и после этого бессовестно брал на руки, будто имел на неё какие-то права. Неужели, сыночек главнокомандующего считал, что раз привёл её в этот мир, то за неё и заступиться здесь некому?

Ратмир всегда вёл себя сдержанно и степенно, и создавал впечатление мудрого и справедливого филакаса. Все студенты мечтали походить на него. Его ставили в пример, как яркий образ идеального жителя Пареллы. Только в итоге всё оказалось сплошным притворством и обманом. Он нисколько не отличался от короля и Воибора, являясь таким же сбродом, как они.

Принц в ярости остановился, глухо выдохнул и, сжав руку в кулак, ударил о каменную стену. Несколько крупных малахитовых частиц отвалились и с грохотом упали на пол. Огонёк небольшого факела, освещающего коридор, беспокойно заметался. Пускай его ждёт выговор, но он поставит его на место.

Крезор вдруг уныло покачал головой. Он бы давно уже сбежал отсюда, будь бы его воля. Ни минуты не сомневаясь, отправился бы даже на Землю. Место не имело значения, главное, чтобы подальше от отца. Ему до ужаса опостылели его нравоучения и то, как они с главнокомандующим пытаются слепить из него идеального будущего правителя, нередко вмешиваясь в личную жизнь.

Принц порывисто схватился за голову, запустил пальцы в волосы и сжал их так сильно, будто пытался вырвать. Изначально он старался прислушиваться и следовать их советам, но постепенно они нарушили допустимую грань. Ему пришлось принять образ легкомысленного идиота и постоянно жить в этом амплуа.

И его бы это не тяготило, если бы не одно «но». Юния. Он влюбился в неё с первого взгляда, хотя она на тот момент была ещё ребёнком. Её задумчивые тёмно-бирюзовые глаза и светло-русые волосы виделись ему даже во сне. Он хотел сделать