Мой свет средь миров - Мила Юстус

— Что это? — вдруг заметила она блеск на его пальце.

— Часть твоей энергии смешанная с моей, чтобы чувствовать, как ты и что с тобой, — честно признался он.

Веста взяла его руку в свою и принялась внимательно разглядывать золотистое кольцо с серебряными прожилками. Внезапно она молчаливо переплела их пальцы и подняла на Ратмира глаза. Он с болью заметил, что их небесный цвет омрачился серым оттенком печали.

— Мы теперь, будто женаты. — С её губ соскользнула грустная усмешка. — Скажи, а как всё происходит на Парелле?

— У нас всё более прозаично, чем на Земле, — мягко улыбнулся филакас и приобнял возлюбленную. — Мы подбираем пару для совместного существования, ритуал связывает наши энергии и после этого ты будешь ощущать, что происходит с твоим, по-земному, мужем или женой. — Он задумчиво продолжил: — Мы становимся единым целым не на словах и, если вдруг погибнет твоя пара, ты остаёшься одиноким навсегда.

— Словно лебеди, — восторженно выдохнула она, не сводя с него восхищённых глаз. — Это так прекрасно, когда между двоими такая любовь.

— Причём здесь любовь? — Ратмир неожиданно жёстко усмехнулся. — Я же объяснил, что мы подбираем пару, которая будет подходить нам. Лишь благодаря смешению энергий, во время ритуала, и возникает желание быть рядом со своим спутником.

— Что? Это же настоящий брак по-расчёту. — Веста разочаровано покачала головой. — Меня тошнит от одной мысли о подобном ритуале. — Она положила голову ему на грудь. — Как можно отдать всю себя, зная, что это энергия заставляет тебя испытывать чувства к тому, кто рядом?

— Скажи, со мной ты бы согласилась на ритуал? — внезапно поинтересовался филакас.

— А сам как думаешь? — подняла на него глаза Веста.

Ратмир бережно обнял её и прижал к себе. Он ласково коснулся губами её макушки, оставляя на шелковистых волосах трепетный поцелуй. Филакас глухо вздохнул и произнёс негромко, но так уверенно и твёрдо, словно клятву:

— Всё это обязательно закончится и тогда… Тогда… В общем, моей парой будешь только ты. — Ратмир устало покачал головой: — Я знаю, что никакое слияние энергий не избавит меня от чувств к тебе, потому что ты уже часть меня… — Он на миг запнулся и негромко добавил: — С самой первой нашей встречи.

— Я люблю тебя, — тихо выдохнула Веста. — И ничто во всём мире не изменит этого.

Влюблённые потянулись друг к другу, не отводя глаз. Ратмир трепетно коснулся нежных губ Весты, зарываясь пальцами в её длинные густые локоны. Она пылко ответила на поцелуй, прикрыв от наслаждения глаза. Её ладошка внезапно скользнула ему под рубашку, сводя с ума прикосновением.

В этот момент в дверь постучали.

Глава 29

Ратмир отстранился от возлюбленной, удивлённо взглянул на неё и уже собрался идти открывать. Но она ловко удержала его за руку и на вопросительный взгляд филакаса, лишь покачала головой. Спешно поднялась с кровати, схватила брошенный на стуле халат и направилась к двери. Её рука непроизвольно дрогнула, коснувшись ручки.

Прежде чем открыть, Веста на мгновение замялась. Её душу точил панический ужас, рисуя в воображении картины того, кто находится в коридоре. К собственному удивлению, она внезапно почувствовала знакомую энергию и поторопилась распахнуть дверь. Землянка с недоверием воззрилась на стоявшего на пороге Крезора.

Тот приветливо улыбнулся и вошёл в комнату.

— Доброго утра.

Принц тут же заметил филакаса, скромно сидевшего в кресле.

— Ратмир? Что ты здесь делаешь?

— Зашёл проведать пострадавшую, — бесстрастно ответил он. — Разговор с отцом пришлось перенести, и я воспользовался возможностью узнать, всё ли с ней в порядке. — Филакас резво поднялся и с мягкой улыбкой посмотрел на Весту. — Ну ладно, мне уже пора. Рад, что с тобой всё хорошо.

Ратмир протянул ладонь для рукопожатия и Крезор машинально пожал её. Он проследил за уходящим филакасом обескураженным взглядом. Веста смущённо прокашлялась, привлекая его внимание, едва за возлюбленным закрылась дверь. Принц озадаченно обернулся.

— Не мог бы ты подождать снаружи — я соберусь и выйду. — Нежный румянец лёг на её щёки, заставляя вспомнить слова отца и мысленно поморщиться от отвращения к себе.

— Конечно, — нарочито бодро улыбнулся он. — Жду тебя.

Едва Крезор оказался за дверью, как задумчиво нахмурился. Для него не являлось тайной, почему Ратмир с утра пораньше оказался в комнате Весты. Он и сам мечтал проводить всё своё время с Юнией. А после случившегося было бы удивительно, если бы филакас смог поступить иначе.

От размышлений принца отвлекли едва слышные лёгкие шаги. Он обернулся к двери и увидел там стоящую на пороге, необычайно радостную, подопечную. Его внимательный взгляд прошёлся по окутанной в полупрозрачное кремовое платье точёной фигуре и, как прежде, ничего не почувствовал. Землянка не привлекала его как женщина.

Но отцу было наплевать.

* * *

Воибор слушал сына и с трудом сдерживал клокотавший гнев. Он больше не видел своего Ратмира. Того, кто всегда с уважением и покорностью относился к его воле, безропотно принимая её. Ему казалось, что перед ним стоит кто-то совершенно незнакомый.

В их отношениях что-то кардинально и бесповоротно изменилось. Его сын — надежда и гордость рода — больше не прислушивался к нему. Ратмир избрал новый путь, в котором для него не было места. Горечь потери смешивалась со злостью и отравляла всю его сущность.

— Отец, что скажешь? — голос сына звучал как никогда твёрдо.

— Ты спрашиваешь? — нарочито удивлённо усмехнулся он. — Насколько я понял — ты ставишь меня перед фактом.

— Я без неё не могу, — устало произнёс Ратмир. — Как и она без меня.

— Это землянка тебе сказала? — язвительно поинтересовался Воибор.

— Нет, ты сам меня учил, что словам не всегда можно доверять — только делам. — Он устремил на отца печальный взгляд. — Веста ни разу не обманула меня ни словом, ни делом.

Главнокомандующий смотрел в измученные глаза сына и с дрожью вспомнил, как во взгляде его умирающей супруги отразилась подобная грусть. Грусть разлуки. Ратмир боялся разлуки с землянкой. Его взгляд говорил, что произошло нечто ужасное. Воибор же, несмотря ни на что, боялся потерять сына.

— Что произошло? — сурово спросил он.

Ратмир знал этот непреклонный тон сурового воина, коим являлся отец. Не имело смысла что-либо скрывать от него, он всё равно докопался бы до правды. Главнокомандующий ни перед чем никогда не останавливался, и мог даже применить силу. Филакас опасался, что Веста могла пострадать.

— Она вчера пыталась покончить с собой, чтобы не дать Атанасиусу завладеть своей энергией, — признался он, с ужасом вспоминая едва не случившуюся трагедию.

— И каким образом землянка собиралась это сделать? — Воибор,