Приватный танец для эльфийки - Юлия Ветрова

У Сейны слипались глаза. Немного поколебавшись, она потянула одеяло, скомкавшееся в ногах, чтобы накрыть их обоих. Они не прикасались друг к другу, но последнее, что увидела Сейна, были золотистые глаза Костера, закрывающиеся во сне, и едва заметная улыбка на его красных губах. В этой улыбке читалось что‑то большее — не просто удовлетворение, а тихая радость, которую он редко позволял себе проявлять.

Наступило утро. Дверь в комнату Сейны тихо приотворилась.

Сейна мгновенно проснулась и насторожилась. Она бросила взгляд на тихо дышащую фигуру рядом с собой, прежде чем сосредоточиться на вошедшем в её комнату человеке. Её сердце на мгновение замерло, а затем забилось быстрее — она не была готова к тому, чтобы кто‑то увидел их вместе.

Изабелла тащила в руках несколько свёртков и, к своему счастью, лишь мельком взглянула на обнажённую наёмницу и Костера, лежавшего в её постели. В её глазах мелькнуло понимание, но она не позволила себе ни улыбки, ни комментария.

Изабелла открыла рот, чтобы что‑то сказать, но, похоже, передумала. Вместо этого она положила принесённые с собой пакеты на стул перед камином и многозначительно посмотрела на Сейну. Этот взгляд был полон невысказанных слов — и сочувствия, и лёгкой иронии.

Сейна в ответ приподняла бровь. Её взгляд оставался спокойным, хотя внутри она всё ещё ощущала лёгкое беспокойство.

Изабелла пожала плечами и так же тихо, как вошла, вышла из комнаты. Её движения были плавными, почти бесшумными, словно она старалась не нарушить хрупкую атмосферу утра.

Услышав щелчок двери, Костер проснулся и поднял голову с рук, в которых она была спрятана. Его глаза всё ещё сияли золотом в лучах света, проникавшего в комнату сквозь окно, но он выглядел уже не таким потусторонним, а скорее как человек, который прошлой ночью хорошо провёл время, — что, как предположила эльфийка, было правдой. В его облике появилась новая мягкость — не та показная самоуверенность, а что‑то более искреннее, почти домашнее.

— Это была Белла, — сказала Сейна и спрыгнула с кровати.

На стуле лежала одежда и сапоги Костера — на удивление чистые и просушенные. К тому же от них сильно пахло духами с орхидеей, которыми всегда был наполнен воздух «Сладкого Греха». Сверху лежали свёрток с едой и тяжёлый кошель. Запах орхидеи напомнил ей о вечерах в таверне — о музыке, смехе и беззаботности, которые теперь казались далёкими.

— Изи? — сонно переспросил Костер.

Сейна повернулась, чтобы полюбоваться видом лекаря, вытянувшегося во весь рост на кровати, с натянутой на стройные ноги простынёй, одной рукой ощупывающего затылок. Сейна почувствовала, как её уши заинтересованно дёрнулись. В этот момент он выглядел почти мальчишески — без своей привычной брони сарказма и колких слов.

— Она хотела извиниться и оставила тебе отступные.

— Она сказала что‑нибудь из этого вслух или вы просто многозначительно посмотрели друг на друга? А… Конечно, — в его голосе прозвучала привычная ирония, но в глазах всё ещё оставалась тень той утренней нежности.

Костер стянул со своей шеи тяжёлый бронзовый ошейник, довольно хмыкнул, и Сейна не смогла сдержать смешок и беспомощно фыркнула, когда он раздражённо посмотрел на неё. Этот смех вырвался неожиданно легко, словно между ними не осталось никаких барьеров.

— Что? Что не так? — с подозрением спросил Костер, его кожа позеленела от подбородка до ключиц.

В этом выражении лица читалась не злость, а искреннее недоумение, которое заставило Сейну улыбнуться ещё шире.

Эпилог

— Первая позиция, — сказала Сейна.

Костер в ответ изогнулся, балансируя на одной ноге и вытягивая другую перед собой. Его мышцы напряглись, а лицо сосредоточилось — он явно старался не выглядеть неуклюжим.

— Без музыки будет трудно, — сказал он приглушённым голосом, потому что его голова была прижата к его же рукам. — Ты умеешь играть на флейте, Сейна? Или хотя бы просто свистеть?

В его тоне сквозила лёгкая ирония, но в глазах читалось искреннее любопытство.

— Начинай, — неумолимо приказала эльфийка.

Её голос звучал твёрдо, без намёка на снисхождение.

Даже после того, как Костер вымылся, зелёное пятно на шее не смылось. Он сердито потёр его и рассерженно потопал обратно в комнату Сейны — одетый, но с мокрыми от воды волосами. Капли воды стекали по его шее, оставляя блестящие дорожки на коже.

Сейна развернула еду и нарезала яблоко устрашающего вида ножом. Лезвие сверкнуло в утреннем свете, а звук разрезаемого плода нарушил тишину комнаты. Костер плюхнулся в кресло и принялся уничтожать то, что принесла Белла.

— У меня есть вопрос, — сказала Сейна после нескольких долгих мгновений молчания.

Её взгляд стал пронзительным, словно она пыталась прочесть его мысли.

Костер хмыкнул.

— Вчера вечером мы могли убить любого из этих людей, но не сделали этого.

Костер закатил глаза, как будто хотел сделать то же самое, но из вежливости сдерживался. В этом жесте читалась смесь раздражения и усталости от подобных разговоров.

— Я не использую магию на людях без необходимости, — ответил он.

— Ты постоянно используешь магию на людях, — возразила Сейна.

Её тон оставался ровным, но в нём ощущалась скрытая настойчивость.

— В трущобах и за пределами городов, — сказал Костер. — Не в проклятом «Сладком Грехе».

Он слегка наклонил голову, будто взвешивая каждое слово.

— Они бы… Жестоко с тобой обошлись, — сказала Сейна через мгновение. — Ты бы вообще не стал использовать магию?

В её голосе проскользнула едва уловимая тревога.

— До этого бы не дошло, — отозвался Костер с уверенностью, которой не испытывал. — В любом случае, я бы воспользовался первой же возможностью сбежать — лучше получить несколько синяков, чем попасть в руки инквизиции.

Его пальцы слегка сжались в кулак, выдавая внутреннее напряжение.

— И всё же ты спал со мной, — сказала Сейна без каких‑либо интонаций в голосе.

Зачем эльфийке понадобилось упоминать об этом… вот сейчас? Её глаза оставались холодными, но в глубине их мелькнуло что‑то неуловимое.

— Ты знаешь, что я маг и что я могу сделать. Если бы ты попыталась сделать что‑то, чего я не хочу, я бы взорвал твой разум и выпрыгнул в окно быстрее, чем собака успевает взмахнуть хвостом, — сказал Костер, кивнув в сторону заколоченного окна.

Его слова прозвучали резко, но в них не было настоящей угрозы — скорее, это была