Приватный танец для эльфийки - Юлия Ветрова

— Я рада, что тебе всё понравилось, потому что не хотелось бы собирать твои кости после падения с высоты двух этажей, — мягко отозвалась Сейна.

В её улыбке промелькнула тень насмешки, но она быстро исчезла.

— Наклонись сильнее, — сказала эльфийка. — Здесь лодыжка должна быть прямой. Проклятье, Костер, у тебя должно быть отчаянное выражение лица, а не такое, будто ты вот‑то получишь потрахушки всей твоей жизни!

Её голос дрогнул от едва сдерживаемого смеха, но она тут же вернула себе строгий вид.

— Да ладно тебе, — Костер тяжело дышал, пытаясь следовать указаниям девушки. — Это моя интерпретация. Создатель, Сейна, — здесь Костер присел на корточки, затем встал, поднял руки и снова шагнул вперёд, — если не получится стать самой страшной эльфийской воительницей в этом мире, ты можешь стать самой грозной учительницей танцев. Это талант — довести партнёра до ручки за пять простых шагов.

Его голос звучал устало, но в нём проскальзывала тёплая ирония, смягчающая резкость слов.

— Если бы ты только меня боялся, — вздохнула Сейна с притворным сожалением в голове. — Может быть, это вдохновило бы тебя перестать танцевать «Шадорскую рабыню» как…

— Погоди, ты знаешь, как танцевать «Шадорскую рабыню»? И ты никогда мне не показывала! — в его голосе прозвучала искренняя обида, будто он только сейчас осознал упущенную возможность.

— Перестань меня отвлекать. Повернись — раз, два… — её тон оставался непреклонным, но в уголках губ промелькнула едва заметная усмешка.

— Теперь, когда ты влюблена, ты стала намного милее, — опрометчиво сказала Тира, их штатный погодный маг, однажды вечером за картами.

Тира произнесла это с лёгкой улыбкой, явно не ожидая серьёзной реакции.

Несмотря на последовавший шум — в основном Лин бушевала на тему «Почему ты мне не сказала, Изабелла!», а Костер яростно отрицал какую‑либо любовь, — Сейна молчала. Её взгляд был устремлён вдаль, словно она пыталась разглядеть что‑то за пределами комнаты.

Костер обернулся и бросил один взгляд на лицо эльфийки, затем встал и ушёл. В его движениях читалась сдержанная ярость, но в глазах мелькнуло что‑то ещё — возможно, растерянность.

Сейна увидела его только два дня спустя, когда Изабелла собрала команду для «прогулки» по побережью.

Конечно, стоило им выйти из города, как появилась группа работорговцев, и один из них назвал её имя. Тонкий, как хлыст, голос с акцентом назвал её рабыней, «подстилкой» Шайтара, и Сейна спиной почувствовала, как половина команды застыла в шоке. И Костер…

Костер совершенно обезумел. Его лицо исказилось от гнева, а глаза вспыхнули нечеловеческим светом.

Количество крови, пролитой в этой схватке, было впечатляющим даже для них. Сейна вытирала внутренности со своих перчаток, когда на неё упала тень — Костер, покрытый кровью и истекающий огнём Преисподней. Казалось, всё человеческое в нём исчезло, остались лишь золотые глаза, внимательно осматривающие всех на предмет ранений. В воздухе витал металлический запах крови, смешиваясь с едким дымом от его магии.

— Маг, — через мгновение сказала Сейна. — Костер, вся эта кровь… твоя?

Её голос звучал тихо, почти шёпотом, будто она боялась нарушить хрупкую тишину после битвы.

Большая часть крови, похоже, была из‑за одной раны на руке Костера — должно быть, он попал под цеп наёмника, так как плоть оказалась рассечена на предплечье до кости. Когда Костер осознал, что происходит, он начал издавать тихие болезненные стоны. Это продолжалось до тех пор, пока ему не удалось найти горячую воду, чтобы промыть раны. Каждый стон вырывался сквозь стиснутые зубы, а его пальцы дрожали, когда он пытался обработать рану.

Одежда мага в основном пришла в негодность, и он был вынужден расстаться со своим любимым плащом. Но даже несмотря на это, стражники у городских ворот насторожённо посматривали на них, когда они возвращались. Их взгляды скользили по окровавленным фигурам, но никто не решился задать вопросов.

— Может, дать ему плащ… — пробормотала Изабелла, глядя на покачивающегося мага.

В её голосе звучало искреннее сочувствие, а глаза были полны тревоги.

Сейна отвела его домой. После ванны они оба рухнули в постель Сейны, слишком уставшие даже для того, чтобы просто поесть. Тёплая вода смыла грязь и кровь, но не смогла стереть следы пережитого ужаса.

— Сейна, — пробормотал Костер, когда девушка уже почти заснула.

Сейна хмыкнула.

— Сейна, Тира сказала… — продолжил маг.

Сейна почувствовала, как рука обвилась вокруг её талии и притянула ближе. Его прикосновение было тёплым, но в нём чувствовалась напряжённость. От Костера всё ещё пахло кровью. Этот запах проникал в сознание, напоминая о недавней битве.

— Они не заберут тебя. Никто из них никогда тебя не тронет, — мягко сказал Костер, и отголоски магии заставили Сейну открыть глаза.

Его голос звучал твёрдо, но в глубине глаз читалась уязвимость. Костер выглядел мрачным, даже когда его глаза были прикрыты. Тень усталости легла на его лицо, делая его черты более резкими.

— Я не имею права говорить, — начал маг, но остановился. — Я не претендую на тебя, — продолжил он, выглядя расстроенным.

Сейна подняла руку и шикнула на него. В этом жесте было больше нежности, чем раздражения.

— Я бы не стала тебя в этом обвинять, — пробормотала она, не зная, как заставить мага понять.

Её слова прозвучали тихо, но в них чувствовалась искренность. Всё, что сделал Костер, — это прижал её к себе. Его объятия были крепкими, словно он пытался защитить её даже во сне.

— Быстрее, — настаивала Сейна.

— Ты всегда так говоришь, — отозвался Костер.

Но он стал танцевать быстрее. В его движениях появилась новая сосредоточенность, будто он пытался доказать что‑то не только ей, но и себе.

Дело было в том, что Сейне не должно быть так хорошо. Её разум сопротивлялся этому ощущению, но тело предательски поддавалось теплу его присутствия.

На улице ещё не рассвело, и за окнами было тихо и спокойно. Первые лучи рассвета едва пробивались сквозь занавески, окрашивая комнату в бледно‑розовые тона.

Костер остался на ночь, и Сейна обнимала его так крепко, как только могла. Он прижимался к её спине, зажав одну ногу между своими, а руку прижав к боку. Другая его рука была высоко поднята: подол ночной сорочки Сейны задрался, и вторая ладонь Костера прижималась к её груди, там, где сердце.

Она чувствовала, как его дыхание согревает её шею, а его пальцы слегка подрагивают, будто пытаются запомнить каждую линию