Приватный танец для эльфийки - Юлия Ветрова

Сейна накрыла руку Костера своей и уткнулась лицом в подушку. Как она могла чувствовать себя так уютно, обнимаясь с другим человеком? В голове крутились вопросы, но она не хотела искать ответы — не сейчас.

Через мгновение она почувствовала, как щетина коснулась её шеи в поцелуе‑шёпоте, подтверждая её догадки: Костер тоже не спал на рассвете. Его прикосновение было почти невесомым, но от него по коже разбежались мурашки.

— Ты более гибкий, чем я думала, Костер. Нет, не смейся надо мной, я не это имела в виду, — её голос звучал чуть смущённо, будто она сама не ожидала от себя таких слов.

— Почему ты не с Ангусом? — внезапно спросил её Костер однажды.

Сейна подняла голову с подушки Костера — сегодня они ночевали у него. Комната была наполнена мягким утренним светом, но в воздухе витало напряжение.

Костер уже проснулся и теперь с усилием разминал в ступке целебные травы. Запах сухих листьев и эфирных масел смешивался с ароматом утренней свежести, проникающим через приоткрытое окно.

— Я здесь, с тобой, — сказала Сейна через мгновение.

Её слова прозвучали просто, но в них скрывалась глубина, которую она не решалась выразить вслух.

— Я не это имел в виду, Сейна, — сказал Костер через секунду.

Он на мгновение замер, словно подбирая слова, затем продолжил растирать травы с ещё большим усердием.

Слова повисли в горячем воздухе между ними, и Сейна задумалась над словами мага и их смыслом. Её взгляд скользнул по его рукам, по напряжённым плечам, и она попыталась прочесть в его лице то, что он не решался сказать.

— Ангус — мой лучший друг, — сказала она. — Но я боюсь, что с ним вернусь к старым привычкам.

Её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить.

— Старые привычки? Какие старые привычки? — спросил Костер, откладывая пестик. — Ты имеешь в виду… рабские привычки?

В его глазах мелькнуло беспокойство, смешанное с тревогой.

— Что ещё я могу иметь в виду? Привет, — её ответ прозвучал резко, но в нём не было злости — лишь усталость от необходимости объяснять очевидное.

— Ангус никогда бы не причинил тебе вреда, вы с ним идеальны вместе! Он… любит тебя, Сейна, — Костер говорил быстро, словно пытался убедить не только её, но и себя.

— Нет, — неумолимо отрезала Сейна.

Её тон был твёрдым, но в глубине души она чувствовала боль от этих слов.

— А меня ты не боишься? Я, в конце концов, маг, — его голос звучал тихо, почти шёпотом, будто он боялся услышать ответ.

— Сомневаюсь, что когда‑нибудь почувствую желание подчиняться тебе или хотя бы прислушиваться к твоей болтовне, — заявила Сейна.

В её словах была доля шутки, но за ней скрывалась серьёзность.

— Это было честно. Что ж, я тебе тоже… Убирайся из моей постели, Сейна. Нет. Убирайся из моего дома, — его слова прозвучали резко, но в глазах читалась боль, которую он пытался скрыть за маской гнева.

Голос Костера был ровным и спокойным, но в нём слышалась ярость. Сейна села, усилием воли вернув себе самообладание, и опустила ноги на пол. Пол под её ступнями оказался неожиданно холодным — этот резкий контраст с тёплым одеялом заставил её вздрогнуть и окончательно прийти в себя.

Костер ни разу не повернулся к ней. Когда Сейна подошла к нему, она увидела, что маг сжимает руки на столешнице, словно ожидая удара. Дерево под его пальцами потрескивало, будто не выдерживало напряжения; на гладкой поверхности остались едва заметные следы от ногтей.

— Костер, посмотри на меня, — сказала она, понизив голос.

Целитель не ответил. Сейна напомнила себе, что всегда будет другая возможность проявить гордость, и просто сказала:

— Пожалуйста.

Её голос дрогнул, но она заставила себя выдержать паузу, вслушиваясь в тишину между ними.

Костер ссутулился. Когда он повернулся к девушке, на его лице проступила не просто боль, а целая буря невысказанных чувств: отчаяние, вина и что‑то ещё, что она не могла определить. Его глаза блестели от сдерживаемых эмоций, а губы дрожали, будто он боролся с желанием сказать больше.

— Ты этого не заслуживаешь, Сейна, — сказал он. — Ты заслуживаешь жить хорошо, жить счастливо, забыть о своих бедах, а не усугублять их, оставаясь здесь, в трущобах, с отступником. Мне нечего дать тебе, кроме жалости.

Его голос звучал ровно, но в глазах мелькали отблески внутреннего шторма, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались.

— В этом всё дело? — спросила Сейна. — Костер, Ангус — мой самый дорогой друг, но он — образец для подражания. Он внушает уважение, и я боюсь, что однажды, без всякого злого умысла с его стороны, он начнёт командовать мной. Мне достаточно дружбы.

Она говорила медленно, подбирая слова, будто боялась ранить его ещё сильнее. Её взгляд скользил по его лицу, пытаясь прочесть каждую эмоцию.

Костер что‑то тихо пробормотал, и Сейна напрягла слух. В его шёпоте она уловила лишь обрывки слов, но этого хватило, чтобы почувствовать его смущение. Воздух между ними словно сгустился, наполнившись невысказанными мыслями.

— Я сказал, что ты тоже образец для подражания, — повторил целитель.

Его щёки покраснели, а пальцы сжали край столешницы так сильно, что костяшки побелели. Он избегал её взгляда, словно боялся, что она увидит в его глазах больше, чем он готов был показать.

— Создатель, Сейна, иногда ты такая благородная, что мне хочется плакать.

— Я не хочу быть причиной твоих слёз, гнева или горя, — отозвалась Сейна. — И я не образец для подражания, Костер. Даже меньше, чем ты можешь себе вообразить.

Её слова прозвучали тише, будто она пыталась скрыть собственную уязвимость. Она сделала шаг ближе, но остановилась, не зная, стоит ли касаться его.

Прошло какое‑то время, прежде чем Сейна вспомнила, что она хотела сказать:

— Кроме того, он влюблён в Изабеллу, — произнесла она осторожно, наблюдая за его реакцией.

В её голосе прозвучала нотка сожаления, будто она извинялась за то, что вынуждена была это сказать.

— Она сказала это вслух или ты догадалась по её кивку? — его вопрос прозвучал резко, но в нём не было злости — лишь попытка сменить тему.

Он наконец поднял глаза, но взгляд его