Мадам Даника - М Кей Нуар

с кем связываешься? Ты совершаешь огромную ошибку. — Его тон меняется на угрожающий, но его голос не менее неуверен. Я не могу винить мужчину; даже я выбирал бы слова, если бы у кого-то был нож у моих яиц.

Владелец клуба привязан к своему креслу, без сомнения, часть игровой установки Даники. Я уверен, он позволил ей добровольно, наслаждаясь идеей быть связанным ею.

Глупый человек, посмотри на себя сейчас.

— О, мы точно знаем, кто ты. Поэтому мы здесь. — Даника усиливает давление ножа, и скользкий мужчина хватает ртом воздух.

— Пожалуйста, Жасмин...

— Жасмин? — Я поднимаю бровь, и Даника смеется.

— Ага, мое сценическое имя. Тебе нравится?

— Так по-шлюшьи. — Я улыбаюсь.

— Правда?

— Хотите денег? У меня много денег, — снова пытается жалкий мужчина.

— Заткнись. С тобой никто не говорит. — Даника бьет его по лицу. Меня так заводит видеть ее такой безжалостной. — Нам не нужны твои грязные деньги.

— Что угодно. Берите что угодно. — Теперь он умоляет, в отчаянии.

— О, мы не просто берем что-то. Мы берем все, — смеется Даника.

Звук приближающихся шагов становится громче, когда Эмилио и Дарио присоединяются к нам.

Дарио останавливается в дверях, разинув рот, его непроницаемое выражение ломается, когда он видит блондинистую фигуру Даники, одетую как настоящая шлюха, наклонившуюся над бедным мужчиной с ножом у его яиц.

Эмилио просто улыбается, невозмутимый. Он выглядит гордым.

— Заберите его домой. В подвал. Мы разберемся с ним позже, — говорю я им, и Дарио перекидывает мужчину через плечо, будто он легкий, как перышко. Но не раньше, чем Эмилио добавляет скотч на его рот.

— Мы встретим вас там, — говорит им Даника.

— Что? — Это не входило в план. Нам нужно выбираться отсюда, прямо сейчас.

Но у Даники другие идеи.

Она закрывает за ними дверь, поворачивая ключ в замке.

— Tesoro, нам нужно идти... — начинаю я, не в силах оторвать от нее глаз. Она выглядит невероятно, так соблазнительно в блондинистом парике.

— Тсс. А теперь не двигайся. — Она прижимает меня к столу и хватает за ремень, быстро, эффективно расстегивая его.

— У нас нет времени, — говорит мой рот, но мое тело отвечает только тем, что становится еще более твердым, мой член отчаянно жаждет ее прикосновения.

— Я сказала «тсс». — Даника достает мой член, и я громко ахаю, готовый подчиниться каждому ее приказу.

— Да, Мэм. — Адреналин бурлит в моих венах.

— Это мой стол теперь, — говорит она, несмотря на то, что никто из нас никогда сюда не вернется.

Даника засовывает руки под мою рубашку и проводит длинными ногтями по моей груди, пуская кровь, когда врезается в мою кожу.

Я шиплю сквозь зубы, закрывая глаза, когда она разрывает мою рубашку и слизывает кровь с моей кожи. О боже, это самая горячая вещь в мире.

Я не осмеливаюсь сказать ей это или что-либо еще.

В этот момент я низведен до простого объекта, мой член служит только для того, чтобы доставить ей удовольствие, когда она насаживается на меня, трахая меня на столе русского мафиози, пока мы не начинаем кричать ругательства, кончая вместе через несколько минут.

Власть, пульсирующая в теле Даники, неоспорима, когда она доводит себя до оргазма, увлекая меня за собой, энергично оседлав, не утруждая себя снимать с меня штаны.

— Ты чертовски сумасшедшая женщина, — выдыхаю я между частыми вздохами, целуя ее потное лицо, когда наши посторгазменные тела вздымаются вместе на большом деревянном столе.

— Спасибо, я тоже тебя люблю. — Она целует меня в нос и встает, нависая надо мной, когда моя сперма вытекает, стекая по ее ноге.

Мгновенно я сажусь, засовывая лицо между ее бедер, чтобы вылизать наши потраченные оргазмы с ее кожи.

— Хм... Такой хороший мальчик, — воркует она, переплетая пальцы в моих волосах и дергая достаточно сильно, чтобы моя кожа головы покалывала, пока я вылизываю ее.

На этот раз я получаю свою награду.

Каждую последнюю каплю.

Когда я заканчиваю, я помогаю ей слезть, глубоко целуя, когда обе ноги твердо стоят на полу. Ее вкус смешивается с моим, и я чувствую ее улыбку на своих губах.

— Мы наконец-то поймали одного из Волковых, — говорю я, когда мы наконец расстаемся, заправляя себя обратно в штаны, вкус победы все еще сладок на моем языке. — И все благодаря тебе.

Глаза Даники вспыхивают гордостью. — Я говорила тебе, у меня есть план.

— Я когда-нибудь говорил тебе, какая ты чертовски невероятная? — Мой голос становится низким, благоговейным.

— Все время, — говорит она, проводя пальцем по моей линии челюсти, — но ты можешь повторить.

Когда Даника смотрит на меня, ее глаза сияют той свирепой проницательностью, которая впервые привлекла меня к ней. Тем же блеском, который привел ее в «Грешную Луну», который определил Толю как нашу цель, который организовал эту идеальную ловушку. Но ее выражение меняется, внезапно становясь серьезным. — Некоторое время никто не заметит, что он пропал. Не с девушками из клуба, которые прикрывают нас.

— Идеально, — усмехаюсь я, застегивая молнию, но пока не утруждая себя ремнем. Адреналин все еще бурлит во мне, делая мои движения резкими, нетерпеливыми. — Судя по тому, что ты рассказала о нем, он сломается легко.

Даника натягивает юбку, но ее движения медленные, задумчивые. — О, он сломается. Этот человек — сплошной гедонизм и никакого хребта. И определенно не много мозгов. — Она улыбается, и в этой улыбке есть что-то опасное, что заставляет мою кровь гореть сильнее.

— И мы используем все, что он нам даст, — говорю я, двигаясь к ней и беря ее лицо в свои ладони. — Разобрать Волковых по частям, одного русского придурка за раз.

Она прижимается к моему прикосновению, ее глаза теперь горят возможностью. — Они все падут.

— Все, — соглашаюсь я, проводя большим пальцем по ее скуле, стирая пятно макияжа, пережившего нашу встречу.

В кабинете теперь тихо, только звук нашего дыхания и далекий гул баса из клуба внизу. Стол все еще в беспорядке от нашей импровизированной вечеринки, бумаги разбросаны по полу, как конфетти.

— Никто не увидит, как мы идем.

— В этом и суть. — Я притягиваю ее ближе, наши лбы соприкасаются. Ее запах — пот, духи и возбуждение — удерживает меня в этом моменте возможностей.

Ее глаза ищут мои, понимание просыпается. — Итак, что теперь?

Мое сердце колотится о ребра, но мое решение уже принято. — Что ж, я звоню Алессио, как только мы вернемся домой, — уверенно говорю я. — Кажется, я обещал тебе свадьбу.

— Мы не должны... — начинает она, но я перебиваю, притягивая ее в свои объятия.

— Я хочу, Tesoro. Ты заслуживаешь этого, — бормочу я в ее волосы. —