Мадам Даника - М Кей Нуар

Даника посылает мне воздушный поцелуй, и я сжимаю кулаки, чтобы они не дрожали. Часть меня хочет схватить ее и поцеловать немедленно, но я знаю, что должен дождаться, пока формальности позволят такие действия.

Когда мы поворачиваемся к ментору, я украдкой бросаю еще один взгляд на свою невесту. В ее черном платье она воплощает все, чем является, — сильная, нетрадиционная, захватывающе красивая. Далекая от традиционного белого платья, это чистая Даника. Моя темная Королева, моя соучастница в преступлениях (буквально), мое все.

Наш ментор — стройная фигура с сияющей улыбкой и длинными черными волосами, стриженными в стиле «маллет». Ей, должно быть, около возраста Даники, одета в свободный пурпурный костюм и блестящие лоферы.

Мне трудно сосредоточиться на словах, потому что мои глаза продолжают блуждать по Данике — которая еще более великолепна вблизи.

Она еще так молода, всего 27, но, боже мой, она сильно повзрослела за последние несколько лет. Чем старше она становится, тем больше она осваивается в своих чертах, становясь все более захватывающей с каждым днем.

Эмилио похлопывает меня по руке, и я улыбаюсь, как дурак.

Сегодня я хочу запомнить каждую деталь нашего особенного дня. Больше всего я просто хочу быть уже женатым. Я хочу принадлежать Данике. Навсегда. Официально. Стать её собственностью.

В отличие от моей первой свадьбы, церемония короткая, лаконичная. Она также не на итальянском, как когда я женился на Элене.

Двенадцать лет назад скамьи в соборе были забиты нашими друзьями и семьей, Лука рядом со мной в качестве шафера.

Мысль о моем проблемном брате заставляет меня поморщиться на секунду, но я отгоняю эту мысль. С тех пор так много изменилось; я так изменился.

Двенадцать лет — долгий срок, когда ты в бизнесе смерти и долгов. Я чувствую, что постарел на три десятилетия со времен моей первой свадьбы.

После смерти Элены я поклялся, что никогда больше не полюблю, никогда не женюсь на ком-то другом. Но ради Даники я отдам все, что она захочет. Моя Королева заслужила исполнения всех своих желаний.

И ее желанием было написать наши собственные клятвы...

Это лишало меня сна месяцами, пока я пытался отточить свои неуклюжие фразы, мусорная корзина в моем кабинете была усеяна скомканными бумагами предыдущих попыток.

Даже с помощью Алессио я все еще не уверен, что это достаточно хорошо. Но сейчас я ничего не могу добавить.

Осознание не замедляет ритм моего бешено бьющегося сердца, однако.

Я рад, что не выступаю первым.

— Даника, ты готова? — спрашивает ментор.

Она кивает, засовывая руку в декольте с игривой улыбкой, от которой мое сердце пропускает удар. Сложенный лист бумаги, который она достает, покрыт заломами от многократного прочтения и перечитывания.

Держа ее за руку, Даника читает свои клятвы, как письмо, обещая мне больше, чем я стою...

Ее голос дрожит, но она продолжает, ловя мой взгляд между предложениями, чтобы подарить мне мягкую улыбку, от которой я таю в лужице чувств.

Мой любимый Данте,

Я переполнена любовью и благодарностью, стоя перед тобой сегодня.

Ты, мой дорогой Рыцарь, дал мне силу, о которой я не знала.

В твоих объятиях я нашла убежище от хаоса жизни.

Я никогда не смогу достаточно отблагодарить тебя за то, что ты поверил в меня, даже когда я не верила в себя.

С тобой рядом я чувствую себя непобедимой, потому что знаю, что вместе мы можем преодолеть все.

Я клянусь ценить и почитать тебя во все дни моей жизни.

Быть рядом с тобой несмотря на все испытания и триумфы, которые могут прийти на наш путь.

Я буду защищать тебя всем, что у меня есть, оберегая от вреда и сохраняя в безопасности.

С тобой я нашла свою настоящую вторую половинку, родственную душу, свое все.

Я не могу дождаться, чтобы провести остаток своих дней как твоя жена.

Мой дорогой мальчик, я люблю тебя.

Все больше с каждым днем.

Ты мой.

В горе и в радости.

До конца моих дней.

Всегда и навечно.

Когда последние слова Даники повисают в воздухе, по часовне разливается глубокая тишина. Мое зрение затуманивается, мир вокруг меня смягчается по краям, когда слезы наворачиваются.

Я быстро моргаю, пытаясь прояснить взгляд, не желая пропустить ни мгновения. Слеза вырывается, стекая по моей щеке, но я не делаю попытки стереть ее.

Глаза Даники встречаются с моими, вселенная понимания проходит между нами в этом единственном взгляде. Ее улыбка, мягкая и знающая, прорывается сквозь мою пелену эмоций, как луч солнечного света.

Без сознательной мысли обе мои руки тянутся к ее. Наши пальцы переплетаются, тепло ее кожи приземляет меня в этом моменте красивой, пугающей открытости.

Слова толпятся в моем горле, путаница благодарности, любви и неверия, но они путаются на языке.

Как я могу выразить величину того, что значат для меня ее клятвы? Идея о том, что кто-то — что Даника — выберет объявить о такой преданности не только мне, но и перед всеми этими свидетелями? Это почти слишком много, чтобы осознать.

Она собирается снова скомкать бумагу, когда я забираю ее у нее и засовываю в свой карман. Я хочу сохранить ее, навсегда.

Тихий смех срывается с губ Даники. — Глупый мальчик, — шепчет она, ее голос несет такую нежность, что она омывает меня, как теплый ветер. Знакомое ласковое обращение, такое противоречащее торжественности момента, пробивает последний остаток моей эмоциональной парализованности.

Улыбка касается моих губ, отражая ее, когда чувство легкости распространяется по моей груди.

И затем наступает моя очередь.

Я делаю глубокий вдох, чувствуя вес рук Даники в моих, устойчивое присутствие Алессио и Эмилио рядом со мной.

Слова, которые я подготовил, внезапно кажутся незначительными перед лицом искреннего признания Даники.

Но когда я смотрю в ее глаза, терпеливые и любящие, я знаю, что все, что я скажу, будет достаточно.

С последним сжатием рук Даники я собираюсь с духом.

Пришло время открыть душу.

Пожалуйста, не заикайся!

Глава двадцать первая

Согласна

(Даника)

Женщина, которую я видела в зеркале отеля час назад, все еще кажется откровением — кем-то, кем я ждала всю свою жизнь, чтобы стать. Никакого белого свадебного платья на этот раз — слава богу — просто чистая, беззастенчивая я.

Алессио превзошел себя со спа-процедурами, превратив часы баловства в искусство.

— Bellissima!17 — воскликнул Вегасский Шут в номере отеля, кружа