Мадам Даника - М Кей Нуар

Данте не колеблется, его Согласен мгновенно, ясно.

— Я объявляю вас мужем и женой, — говорит нам ментор, и на этот раз возгласы раздаются не от одного человека.

Наша нанятая публика вскакивает, бурно аплодируя, когда мы выполняем команду «Вы можете поцеловать невесту» с рвением, Данте низко наклоняет меня в своих руках, будто мы танцуем танго, прежде чем поцеловать меня впервые как миссис Данте Фера.

О боже, я миссис Фера.

Наконец!

Ну, технически еще нет, не до тех пор, пока ментор не засвидетельствует наше подписание свидетельства о браке и других необходимых юридических документов мгновение спустя.

Но затем это сделано — окончательно, — без перерывов или выстрелов.

В тот момент, когда Данте позволяет мне вдохнуть воздух, Алессио врывается, как сила природы. Его руки находят мою талию, легко поднимая меня, пока его губы завладевают моими в поцелуе, который пахнет мятной жевательной резинкой и победой.

Когда он опускает меня, он поворачивается к Данте, беря его лицо в свои элегантные руки и целуя его с равной страстью.

— Поздравляю, дорогие. — Глаза Алессио танцуют озорством, когда он отстраняется. — Ты на шаг ближе к тому, чтобы быть содержанцем. — Его палец игриво проводит по линии челюсти Данте, и хотя мой муж — боже, мой муж — качает головой, его улыбка полна удовлетворения.

— Спасибо, — говорю я, эмоции делают мой голос густым. — За все.

Они окружают меня между собой, моя безопасная гавань из широких груд и знакомых запахов.

— Только удовольствие. — Голос Алессио рокочет сквозь его грудь у моей спины. — Вы двое заслуживаете хорошей свадьбы. Та последняя была бардаком, мягко говоря.

— Я ценю это, — мягко добавляет Данте, протягивая руку мимо меня, чтобы коснуться щеки Алессио с нежностью.

Алессио ловит руку Данте, целуя его ладонь, прежде чем объявить: — Ладно, теперь самое веселое. Банкет.

Блеск в его глазах напоминает мне о наших телефонных разговорах о планировании, о его все более нелепых предложениях, которые заставляли меня плакать от смеха. Данте просто улыбался и говорил: «Все, что тебе угодно», довольный тем, что мы планируем наше идеальное празднование.

— Ты уверена, что не хочешь азартных игр и кокаинового фуршета, миссис Фера? — Новое имя посылает дрожь по моему позвоночнику, даже когда я смеюсь над шуткой Алессио.

— На сто процентов уверена!

— Даника, дорогая, ты загадка. — Пальцы Алессио играют с выбившейся прядью моих волос, задумчиво накручивая ее. — Я не знаю никого, кто бы так любил Вегас, но ему было бы абсолютно плевать на азартные игры.

Я пожимаю плечами, все еще зажатая между ними. — Зачем мне тратить время и деньги на это, когда есть целая игровая площадка для исследования? Я предпочитаю мой Город Грехов с дополнительным грехом, спасибо.

— Такая странная, но невероятная женщина. — Его голос опускается до бархатного тона, от которого у меня подкашиваются колени.

— Тогда поцелуй меня уже! — требую я, вытягиваясь на цыпочках, черное кружево моего платья шелестит между нами.

Рука Алессио обхватывает мою шею сзади, когда он наклоняется, целуя меня, пока звезды не танцуют за закрытыми веками. Когда он наконец отпускает меня, я тяжело дышу, благодарная за устойчивое присутствие Данте рядом со мной.

— Идемте, — мурлычет Алессио, беря правую руку Данте и мою левую в свои. — Ваши гости ждут. — Его глаза обещают неприятности впереди, когда он ведет нас наружу, к людям, которые скоро станут гораздо больше, чем просто незнакомцами.

Глядя на моих Донов — моего мужа и нашего любовника, обоих таких красивых по-своему, — я знаю, что нашла свою идеальную версию «долго и счастливо».

Глава двадцать вторая

После вечеринки

(Даника)

Говорят, свадьбы в Вегасе должны быть быстрыми, грязными делами — часовни с проездом и пародии на Элвиса. Но в любви к Дону Данте Фера никогда не было ничего обычного.

Удивленный визг срывается с моих губ, когда Данте подхватывает меня на руки, слои моего черного платья колышутся вокруг нас, как темный океан.

Его руки надежны, крепки, но его лицо — чистая радость — так отличается от мужчины, который боролся за свою жизнь на нашей первой попытке свадьбы всего несколько месяцев назад. Удивительно, как много может измениться между одним почти «согласна» и следующим.

— Что ты делаешь? — смеюсь я, когда мы входим в особняк, который Алессио организовал для нашего банкета. Пространство чистое и сверкающее от денег, далекое от окровавленного сада, где наша первая церемония закончилась перестрелкой. Я хотела чего-то более приватного, чем отель.

— Тренируюсь для дома. — Глаза Данте сверкают озорством, прежде чем он захватывает мои губы своими. Я таю в поцелуе, моя рука сжимается вокруг его шеи.

Позади нас я слышу гул гостей, входящих внутрь, их шаги и голоса создают мягкую симфонию празднования.

Когда мы наконец расстаемся, я открываю глаза и нахожу Данте, смотрящего на меня с выражением, от которого мое сердце трепещет. Его обычные острые черты смягчились, сменившись чем-то почти мальчишеским — улыбкой, достигающей самых глаз, морщинками в уголках, которые заставляют его выглядеть на годы моложе.

— Что? — шепчу я, хотя уже знаю. Я никогда не видела его таким беззащитным, таким откровенно счастливым.

— Ничего. Просто не могу перестать смотреть на тебя. — Его голос хриплый от эмоций. — Как мне так повезло?

— Ты такой сентиментальный. — Я целую кончик его носа, чувствуя, как он улыбается на моей коже. — Опусти меня.

Его руки опускают меня медленно, но он держит одну руку на моей пояснице, пока я нахожу равновесие. Мраморный пол прохладен под моими ногами, даже через обувь.

Мы справились.

Несмотря на атаки русских, несмотря на неодобрение семьи, несмотря на целую жизнь шрамов, убеждавших меня, что я не заслуживаю любви, — мы здесь.

— Я не могу не быть сентиментальным. Это твоя вина, — говорит он с пожиманием плеч, которое ничуть не уменьшает его улыбку.

— Идем, найдем что-нибудь выпить. Я чертовски хочу пить.

Я беру его за руку и веду в наш свадебный банкет.

Это были безумные несколько месяцев, но сегодня мы празднуем. Сегодня мы доказываем, что иногда самые красивые любовные истории начинаются с кровопролития, а не со «сказки». Что самые преданные сердца часто бьются в груди тех, кого общество называет монстрами. Что в нашем мире счастливые концы не даются — их забирают, обеими руками, любой ценой.

Две лестницы взмывают вверх, как руки, тянущиеся к небу, их темные деревянные перила блестят под хрустальными люстрами. Пространство — сплошной мрамор и абстрактное искусство, деревянные поверхности с черной металлической отделкой, дорогое дерьмо.

Я уверена,