Мадам Даника - М Кей Нуар

меня по гримерке, как темную сказочную принцессу. Его радость была заразительной, чистой, заставляя меня смеяться так, как я не смеялась с тех пор, как случилась катастрофа на первой свадьбе.

В тот момент тяжесть семейных ожиданий, братьев, которые пытались сломать меня, и родителей, которые никогда не видели меня, — все это отпало, как сброшенная кожа.

На этот раз мы делаем это по-нашему.

Теперь, стоя у алтаря часовни, я чувствую на себе взгляд Данте. Я не теряла его внимания с тех пор, как вошла. Он впитывает каждую деталь, как человек, умирающий от жажды.

В его взгляде есть что-то красиво первобытное — часть благоговения, часть голода, чистая преданность.

Я люблю это!

Несмотря на ожидание, что кто-то ворвется в любой момент, наша вторая попытка свадьбы проходит по плану, единственная маленькая загвоздка в том, что я забыла вставить контактные линзы и вынуждена пробиваться через клятвы. Но никто не замечает.

Не отрывая глаз от бумаги, я пробираюсь через написанные от руки строки, избегая взгляда Данте до конца из страха сбиться.

Я чувствую себя ужасно сентиментальной, но он заслуживает этого; он заслуживает всего.

Мое сердце теплеет, когда я вижу его заплаканные глаза, когда он выхватывает у меня скомканную бумагу.

Возможно, это стоило всех тех ночей редактирования и перередактирования этих дурацких строк. Алессио предлагал помощь, но я хотела сделать это сама.

Я выпрямляю осанку, напоминая себе отвести плечи назад, пока фотограф щелкает, запечатлевая прекрасные моменты, которые я хочу хранить всю жизнь.

Теперь, когда клятвы закончены, по крайней мере моя часть, я облегченно выдыхаю.

Это дерьмо заставило меня так нервничать. Быть сентиментальной не в моем стиле, но Данте был достоин искренних клятв.

И я говорила серьезно. Все это. Он мой.

Я нервничаю за него, когда наступает очередь Данте.

Мое сердце сжимается, когда мой темный Рыцарь возится с телефоном, увеличивая и уменьшая размер шрифта дрожащими пальцами. Грозный Дон Фера, приведенный к неуверенности словами любви.

Рука Алессио находит спину Данте, шепча что-то, что слегка расслабляет плечи моего жениха. Этот мужчина всегда знает, что сказать.

Данте вытирает глаза хрустящим белым носовым платком, который незаметно достает из кармана — так идеально по-дантевски, так старомодно. Мой отец — единственный человек, которого я знаю, кто все еще носит с собой носовой платок. Он настаивает, что это его любимый рождественский подарок (ну, и носки). Хотя он больше не получит от меня подарков, никогда.

Сосредоточься, Даника.

Я готовлюсь к этому моменту, зная, как мой дорогой Дон борется с эмоциональным выражением. Традиционных клятв было бы достаточно — любых слов, на самом деле, — исходящих от него.

Данте прочищает горло, на мгновение встретившись со мной взглядом, прежде чем вернуть все внимание к тому, что напечатано на его телефоне.

Я внимательно слежу за каждым его движением, каждым подергиванием глаз, каждой морщинкой на лбу, блестящей от маленьких капелек пота.

Никто никогда не признавался мне в любви публично...

— Дражайшая Даника, — начинает мой элегантный Рыцарь, его голос хриплый от эмоций, — моя любовь, моя Королева, мой мир...

Слова омывают меня, как теплый дождь, пока я переминаюсь с ноги на ногу.

— Ты сделала меня тем человеком, которым я являюсь сегодня, и я не могу дождаться, чтобы назвать тебя своей женой, — голос Данте набирает силу с каждым словом.

— Перед этими свидетелями я клянусь защищать тебя своей жизнью — сейчас и навсегда. Я обещаю оберегать тебя от вреда и уничтожить любого, кто посмеет причинить вред хотя бы одному волоску на твоей голове. — Дрожь пробегает по моему позвоночнику, зная правду, стоящую за этой клятвой, кровь, которую она обещает.

— Я буду ценить и обожать тебя до скончания времен; поклоняться тебе так, как ты заслуживаешь. — Его глаза встречаются с моими на слове «поклоняться», и жар заливает мои щеки от нашего общего понимания. Мы оба знаем, что он не использует это слово легкомысленно; это было намеренно.

— В горе и в радости. В любое время я твой. — Властная нотка в его голосе заставляет мои колени слабеть. Я знаю, что он действительно так думает.

— Любовь моя, ты делаешь меня счастливее, чем я когда-либо мог себе представить. — Голос Данте слегка срывается, и я вижу, как Алессио тайком вытирает свои глаза.

Но мой жених продолжает, сжимая телефон с такой силой, что я боюсь, что он раздавит его в своей большой руке. Рядом с ним даже обычно непроницаемое лицо Эмилио показывает признаки того, что он что-то чувствует.

— Спасибо, что приняла меня и любишь меня. — Уязвимость в этих словах почти ломает меня, когда я смотрю на своего почти-мужа, как фанат K-pop на своего кумира.

— Твоя сила — вдохновение, и я горжусь тем, что ты рядом, — продолжает он, наполняя мое сердце до краев. — Слова не могут выразить, как сильно я люблю тебя, моя Tesoro. — Знакомое ласковое обращение срывается с его языка, как мед. Я никогда не видела его таким сентиментальным.

— Я проведу остаток своих дней, доказывая это тебе. — Его голос крепнет от решимости, когда он завершает: — Я навсегда твой, Королева Даника.

Когда последнее обещание Данте наполняет момент, я тянусь к носовому платку, выглядывающему из его кармана, вытирая глаза, пока молюсь, чтобы не испортила макияж. Большой палец Алессио, поднятый вверх, заверяет меня, что все в порядке.

Мне не нужно было занижать ожидания — это было так идеально. Я хочу однажды вставить эти слова в рамку, возможно, даже заплатить кому-то, чтобы они вышили их для меня, может, на подушке, или где-то еще, что-то, что напомнило бы мне об этом моменте.

Еще не время для нашего поцелуя, но я все равно целую своего жениха, сжимая руки вокруг его широкой груди, купаясь в знакомом мускусном запахе мужчины, который не утруждает себя модными ароматами.

— Я так чертовски сильно тебя люблю, — шепчу я на ухо Данте. Его губы прижимаются к моему лбу в ответ, жест такой нежный, что слезы снова угрожают пролиться.

Возглас эхом разносится по часовне, разрывая чары, и я смеюсь сквозь слезы.

Теплая улыбка ментора возвращает нас к церемонии, к кольцам, о которых я почти забыла в эмоциональном моменте.

Эмилио достает кольца из кармана и протягивает нам по одному — сплошное черное титановое кольцо для Данте (простое, гладкое, прочное); и тонкое платиновое кольцо, инкрустированное бриллиантами, для меня (красивое, элегантное, крепкое).

Кольца легко скользят на пальцы — они были идеально подогнаны, в конце концов, — и с простым «Согласна» я обещаю быть лучшей женой, какой