Мадам Даника - М Кей Нуар

Даника сжимает мою руку, кладя голову на мое плечо, пока мы слушаем речь Алессио о любви и похоти, о красоте тел и согласии, природе границ и общения. Это поэтическое путешествие, которое согревает мое сердце и поднимает мой член одновременно. Такой чертовски обаятельный мужчина — всегда такой гладкий, такой красноречивый.

— Тост, мои прекрасные друзья. За Данику и Данте, наших почетных гостей, — заключает он. — Давайте покажем им хорошее время. — Алессио поднимает бокал, и откуда ни возьмись, на плавающих подносах появляются бокалы с шампанским. — Давайте пировать!

Он определенно говорит не о настоящей еде.

Все это знают.

Почему я так нервничаю?

Я подношу пальцы Даники к губам, нежно целуя их, наблюдая, как тела вокруг нас движутся.

Даже персонал, кажется, понял намек.

Официанты больше не в униформе, нет, они носят только стринги — независимо от их биологического или выбранного пола, а торсы обнажены под прохладным вечерним бризом..

Взяв два бокала с подноса, я тону в темных глазах Даники, когда мы сталкиваемся бокалами, запивая напиток искрящимся поцелуем после.

Алессио щелкает пальцами в одной команде в сторону человека, отвечающего за звук, парня, который наблюдал, как ястреб, ожидая того самого сигнала.

Музыка возвращается. Громче, чем раньше. Бит более настойчивый. Более чувственный.

Время пришло!

Даника держит мой лоб в своих руках, люди вокруг нас начинают целоваться и тереться друг о друга в пульсирующем ритме, льющемся сверху. Моя рука обнимает ее, и мы медленно покачиваемся, моя эрекция зажата между нами, ее голос теплый на моей коже.

— Ты готов к нашему банкету, мой дорогой муж? — шепчет Даника, и дрожь проходит сквозь меня, как молния. Мой член подпрыгивает. Гребаная Соня.

— Я готов. — Я думаю.

Даника целует уголки моих глаз, мой нос, прежде чем склониться к моему уху: — Пойдем заведем новых друзей, Tesoro. — Она произносит итальянское слово безупречно.

— Да, Мэм.

Даника держит меня близко, когда песня заканчивается, каждое трение ее движущегося тела заставляет мой член болеть еще сильнее.

— Можно пригласить на танец? — прерывает Адира, и я передаю свою невесту с поцелуем им обеим.

Алессио не упускает возможности, хватая мою руку, как только моя жена отпускает меня, заставляя танцевать с ним. В тот единственный раз, когда он знает, что я не могу отказать. Не на моей собственной свадьбе. — Ага, теперь ты мой.

— Ты знаешь, я ненавижу танцевать, — говорю я с притворной ворчливостью, позволяя себя вести сквозь тела на разных стадиях раздевания.

Это похоже на мокрый сон, и я все еще не могу поверить, что это действительно происходит — только с женой, Доминой, Королевой, как Даника.

Но мы планировали это не в одиночку и не спонтанно, о нет, Алессио давно соблазнял нас удовольствиями своих спутников.

Я колебался раньше. Но теперь я готов.

— Что ж, если ты не хочешь танцевать, пойдем пообщаемся. — И вот так Алессио выходит из ритма музыки, ведя меня к бару на веранде.

Я облегченно вздыхаю, что меня освободили от танцпола. Свежий воздух тоже приятное изменение.

— Два виски, — заказывает он.

— Сделайте четыре.

Я поворачиваюсь к двум одинаковым воплощениям чистого здоровья.

— А, мои детки. — Алессио целует каждого близнеца по очереди, с открытым ртом и языками, прежде чем повернуться ко мне. — Познакомься с виновником торжества, Данте. — Без фамилии. Без титула. Просто Данте. Это приятно. Освобождающе.

— Мы так много о тебе слышали, — говорит один. Я не знаю, который; они выглядят одинаково для меня со своими светлыми челками и мускулистыми телами, торчащими из одинаковых неоново-зеленых топов.

Разглядывая их, я не могу не пробежать глазами по их подтянутым фигурам. О, снова быть таким молодым.

— Это Киаран. Это Джо, — добавляет Алессио, не указывая, кто есть кто, оставляя улыбающихся парней почти взаимозаменяемыми.

— Приятно познакомиться, — говорю я почти официально. — Спасибо, что пришли на мою свадьбу? — Мы неловко смеемся. Довольно странная ситуация, если задуматься — наша нанятая публика, она же нанятая оргия. Но они гораздо больше этого; они люди Алессио, и я полностью доверяю вкусу этого чувственного Шута в людях.

Мы берем виски и чокаемся за мой большой день, пространство между близнецами и нами уменьшается с каждым глотком, пока Киаран-или-Джо не смотрит на Алессио и меня из-под опущенных век и не говорит: — Если вы пойдете за нами наверх, мы сможем вручить вам ваши подарки.

Я хочу возразить, что мы говорили без подарков, но один взгляд на ухмылку на лице Алессио заставляет меня понять, что это не те подарки, которые имели в виду эти двое мальчиков, о нет.

И так начинается...

Глава двадцать четвертая

Попроси вежливо

(Даника)

Адира держит меня ближе, когда мы пробираемся через заполненный танцпол, другие тела движутся вокруг нас, как волны вокруг скалы. Воздух густой от духов и обещаний, от той свободы, которая приходит только тогда, когда все присутствующие понимают красоту нетрадиционной любви.

— Поздравляю, миссис Фера, — говорит мне Богиня в голубом, ведя меня сквозь вальс, несмотря на EDM, пульсирующий из колонок, — самую далекую от вальсовой музыки вещь. — Ты заслуживаешь всего счастья.

— Спасибо. — Я улыбаюсь, довольная, кладя голову ей на плечо. — Ты тоже. Надеюсь, Рани хорошо к тебе относится.

— О, лучше всех. Две Домины вместе создают прекрасный хаос. Но я не хотела бы иначе. — Ее губы касаются моего виска, когда она улыбается. — Вероятно, она сегодня вечером выбьет дерьмо из твоего мужа.

— Такой везучий мальчик. Он был бы за, я уверена. — Наш смех смешивается с музыкой, когда мы кружимся.

Движение привлекает мое внимание — Данте и Алессио поднимаются по главной лестнице, за ними следуют светловолосые близнецы, которые выглядят так, будто сошли со страниц безумной рейв-фантазии. Мое сердце наполняется, видя их вместе, видя, как далеко мы все продвинулись от жестких правил и скрытых желаний.

На полпути наверх Данте оборачивается, его глаза безошибочно находят меня через пространство между нами. Издалека я показываю ему большой палец вверх, поощряя все, во что он собирается ввязаться. Я знаю, что он в хороших руках с Алессио.

Было так невероятно наблюдать, как он примиряется со своей сексуальностью, своей маскулинностью, своими желаниями. Дон, который когда-то прятал каждую мягкость, теперь открыто принимает все части себя.

Адира поворачивается, чтобы проследить за моим взглядом, улыбаясь четверке, направляющейся наверх.

— Похоже, он нашел себе развлечение. Хочешь присоединиться к ним? — спрашивает она, ее миндалевидные карие глаза вглядываются в мои, игривая улыбка изгибает уголки