Мадам Даника - М Кей Нуар

Вместо этого мое тело танцует под мелодию ловких пальцев Адиры, когда она извлекает маленькие звуки из моих губ, даря коктейль удовольствия и боли моей нуждающейся плоти.

Слишком скоро она отстраняется, и я мгновенно скучаю по ее губам на своей коже.

— Откинься, дорогая, — инструктирует Адира, и я подчиняюсь, как если бы это приказала Бене Гессерит, прислоняясь к ней на широкой скамейке, благодарная за поддержку деревянной реечной спинки.

Адира слегка смещается, ставя ногу на скамейку. Она также поднимает мое колено, раздвигая мои бедра, где между ног скапливается океан черного материала.

Обнимая меня сзади «большой ложкой», я идеально вписываюсь в нее, когда мы перестраиваемся боком на скамейке.

Я откидываю голову назад, кладя ее ей на плечо.

Вздох облегчения, когда знакомые пальцы возвращаются к моей груди, уделяя внимание и другой груди.

— Задери платье для меня, дорогая, — шепчет Адира мне в шею, облизывая меня одним широким мазком.

Вечерний бриз чувствуется особенно прохладным на этом месте, освеженном ее слюной.

Я делаю, как она говорит, нуждаясь в обеих руках, чтобы раздвинуть слои.

Недалеко за нами дом продолжает гудеть битами и тенистыми телами, танцующими и покачивающимися.

Надеюсь, Данте тоже получает то, что ему нужно, где-то наверху.

Я могу уделить только быструю мысль моему мужу и его занятиям. Как только Адира щелкает резинкой моих трусиков по моему животу, я здесь. Полностью присутствую. Вся ее.

— Кто-то мокрый там внизу? — Она слегка похлопывает мою киску поверх трусиков, будто гладит ее.

— Такая мокрая, — хриплю я, пытаясь приблизиться к ее руке.

— Посмотрим...

Мои легкие перестают делать то единственное, что оно должно делать, когда пальцы Адиры раздвигают мои трусики, чтобы проскользнуть под них, змеясь вниз к моему клитору. Два пальца. Они раздвигают мои губы буквой V, плотно скользя по обе стороны от моего чувствительного бугорка.

Я разваливаюсь на части, когда Адира трет мой клитор маленькими кругами, никогда не касаясь его напрямую, но всегда давление, которое постепенно нарастает. О боже!

Ее пальцы скользят дальше вниз, и я ахаю, возможно, от разочарования из-за потери ее прикосновения, возможно, от облегчения от мгновенной передышки, прежде чем я полностью развалюсь.

Она проталкивает пальцы ниже, глубже, пока они не достигают моего входа... а затем снова вверх. Ее движения грациозны, идеально деликатны, но в то же время мощны, — тонкое искусство.

— Как я и думала. Истекаешь! — Адира засовывает пальцы мне в рот, и я высасываю свою похоть с ее пальцев.

— Хм, — мычу я над ее пальцами, пытаясь сказать ей, что это все ее вина, но не преуспевая ни в чем, кроме как сделать ее пальцы еще более влажными. Слюна течет по моей щеке, но мне все равно.

— Не говори. Не думай. Просто слушай мой голос. Ты в безопасности. — Я знаю, что каждое слово правда.

Даже если бы я хотела говорить, я не могла бы, нет, Адира сводит меня к неоркестрованной симфонии стонов и кряхтений, маленьких вздохов, переходящих в большие, пока я не начинаю тяжело дышать, как бешеная собака, в бреду от потребности.

Сначала один палец, затем другой, она легко погружается в меня, смазанная моим желанием к ней.

В любой момент кто-то может выйти и увидеть нас в тени сада. Невесту, которой мастурбируют на скамейке, ее бедра широко раздвинуты, голова откинута назад.

Но мне все равно.

Мысль о том, что нас поймают, делает мой маленький дух эксгибициониста счастливым, даже более возбужденным.

Не утруждая себя тишиной, я покачиваю бедрами, насаживаясь на пальцы Адиры снова и снова, быстрее, еще быстрее, пока стону для нее.

Я уплываю в другую плоскость, пока мое тело не начинает напрягаться, мои глаза в нескольких мгновениях от закатывания от удовольствия, покалывания предоргазма уже начинают нарастать к пику.

— У тебя есть разрешение, девочка? — спрашивает Адира, ее пальцы замедляют темп.

Почти в исступлении я двигаю бедрами, пытаясь компенсировать снижение давления ее пальцев. Бля!

— Пожалуйста. Я близко! — стону я, слишком нуждающаяся, чтобы оценить тот факт, что я наконец получаю немного моего собственного лекарства.

Я любила заставлять Данте умолять. Но теперь я та, кто умоляет, почти в слезах, балансируя на грани идеального оргазма.

— Попроси вежливо. — Адира отстраняется, чтобы держать меня обеими руками. Руками, которые, как я хочу, чтобы она использовала, чтобы трогать мои нуждающиеся части.

— Пожалуйста, Богиня Адира, пожалуйста, позволь мне кончить. — Мой голос маленький, покорный. Только для Адиры.

— Хм... только потому, что сегодня твой свадебный день, — говорит она, опуская руку между моих бедер. — Кончи для меня, миссис Фера. У тебя есть разрешение. — С каждым словом она проникает глубже в меня, глубже и глубже, пока я не издаю громкий вой, переваливаясь через край без капли стыда.

— Я кончаю! — кричу я, мое тело трясется само по себе, когда волны удовольствия омывают меня, обрушиваясь на мою кожу, мои внутренности, все.

Мир размывается вокруг меня, мои глаза закрыты. Единственное, за что я могу держаться, — это руки Адиры вокруг меня, удерживающие меня в безопасности, пока я переживаю самый зрелищный оргазм, окутанный ее персиковым ароматом. Все покалывает. Клянусь, я вижу настоящие искры за закрытыми веками. Тепло заливает мое тело, поглощая меня.

Когда все заканчивается, Адира притягивает меня для нежного поцелуя, пока мое сердце колотится в груди, будто у него нет ни малейшего намерения когда-либо возвращаться к своему обычному ритму.

— Ты так хорошо справилась для меня, — воркует она, облизывая свои липкие пальцы, будто только что съела изысканное блюдо. — Такая хорошая маленькая грязная девочка.

О боже.

Глава двадцать пятая

Двойное удовольствие

(Данте)

Просто веди себя круто, Данте. Ты в порядке. Я пытаюсь успокоить свое бешено бьющееся сердце, пока мои глаза бегают по комнате.

— Они точно не слишком молоды? — быстро шепчу я Алессио, мой взгляд прикован к паре танцующих братьев, передающих друг другу почти пустую бутылку виски. Их одинаковые топы лежат на полу спальни наверху, которую мы нашли незапертой не так давно.

Алессио смотрит на близнецов на мгновение, прежде чем вернуть внимание ко мне, придвигаясь ближе на диване горчичного цвета. — Тебе нужно пересмотреть свое определение молодости. — Он усмехается и тянется к моему подбородку, притягивая меня для поцелуя, нежно покусывая мою нижнюю губу, когда отстраняется.

— Они как минимум вдвое меньше нас, Алессио. Ты не так молод, как думаешь, — возражаю я, игриво отталкивая его. Но он просто притягивает меня ближе, зажимая в своих объятиях, его знакомый запах успокаивает меня.

— Дорогой, им 32, они намного старше твоей