Спорим? Будешь моей - Дарья Белова

Мой первый мужчина.

Моя первая страсть.

Мое первое безумие.

Когда-нибудь Мирра Бирн должна была сорваться с крючка. Чем крепче и дольше держишь, тем дальше отскакиваешь.Тем больнее потом упадешь…

Я думала, после случившегося буду плакать и чувствовать неправильную пустоту, на деле же все совсем наоборот. Чувствую себя на своем месте, пусть оно и рядом с психом Ждановым. В конце концов, все немного ненормальны.

Артем отвозит нас к себе домой. Я не говорю ни слова. Молча выхожу на знакомую мне территорию и направляюсь прямиком в дом. Вечером прохладно, а на мне почти нет одежды.

Принимаю теплый душ, после надеваю уже знакомый розовый халат. Новый. Одержимый заполнил все полки и шкафы новой одеждой. На столике у кровати нахожу горячий ромашковый чай, а напротив в кресле Артема.

— Хотя бы сегодня там нет снотворного?

— Некоторые виды вин довольно специфически действуют на мозг. Больше расслабляют, кружат голову. С ними сон глубже и крепче, Мирра.

Закатываю глаза, так и не решив: верить Жданову или нет. Единственное, что помню с того вечера, я пила на голодный желудок.

— А ты так и будешь здесь сидеть и смотреть?

— Ты же давно привыкла, разве не так? Мне нравится смотреть, как ты спишь.

Вздыхаю и чувствую, как в ногах оседает тяжесть после нескольких глотков чая. Может, здесь воздух такой особенной, что я впадаю в сон от любой выпитой жидкости?

— Какой же ты псих, Темочка, — хихикаю и забираюсь под одеяло. Между ног тянет и чувствуется легкий дискомфорт. Но, пожалуй, это одно из лучших воспоминаний моей жизни.

Твою же мать, я лишилась девственности с самым опасным и хитрым парнем под дождем на вершине горы на капоте навороченной тачки!

— Мирра, — зовет, и я выныриваю из сна, — третий акт в нашем сценарии будет называться «Привязанность».

Ответить ничего не могу из-за усталости, но каждая клетка в моем теле реагирует на это слово. Я чувствую эту самую привязанность к Жданову, стоило ему о ней сказать.

Глава 26. Артем

Глава 26. Артем

Еще долго сижу и наблюдаю, как Мирра спит. Красивая она. Моя, как и задумывалось. Пока плохо представляю, как произойдет наше расставание, потому что прикипаю к этой девчонке.

Моя игрушка, мое желание. Оно обрело голос, мягкие губы — мне с упоением нравится целовать их, — обросло характером. Это очень раздражает, но и заводит одновременно. Мне хочется поставить на паузу долбаный сценарий и поскорее его закончить, чтобы подвести черту в нашей странной игре. Раз за разом внутри происходят взрывы ощущений, они душат. Будто бы…очеловечивают.

От спорных ощущений внутри раскалывается голова. Возникает мысль забрать Бирн с собой. Поселить ее в поместье где-нибудь поблизости, устроить в мой университет. Зачем заканчивать то, что тебе интересно и приносит наслаждение? Пока… Ведь я не помню, чтобы кто-то или что-то увлекало меня надолго.

Убедившись, что Мирра крепко спит, еду на встречу с братом. Ночь сегодня прохладная, и я жалею, что мы решили встретиться на берегу моря.

Сильный ветер забирается за воротник кожаной куртки, когда спускаюсь по ступеням на дикий пляж за чертой города. Под ногами шуршат камни, волны громко и с шипением бьют о берег, окатывая белой пеной.

— Не знал, что ты захочешь, поэтому взял какао с милыми маршмеллоу, — протягивает мне стаканчик размера L.

Придурок!

— Мне, по-твоему, пять лет? — забираю и делаю глоток сладкой и горячей жижи.

Довольно неплохо. Мои эмоции брат считывает и, посмеиваясь, качает головой.

— Как продвигаются дела с твоим объектом? — спрашивает, отпивая свое какао.

В детстве, когда мы оставались одни по вечерам, брат всегда приходил ко мне в комнату именно с какао и мелкими маршмеллоу. Я их обожал, а еще то, как они тянутся, когда нагреваются. Брат во все горло твердил, что терпеть их не может, поэтому насыпал себе целую гору и отдавал ее мне. Став старше, понял, что он любил зефирки не меньше.

— Согласно плана. Может, уже снимешь капюшон? Мы здесь одни! — бросаю нервно.

Как всегда мои просьбы игнорирует.

— Значит, все работает? И сколько времени тебе еще надо насытиться Бирн? Пошел второй год, Тема.

Веду плечом. Что-то останавливает меня от того, чтобы поделиться мыслями. Надо самому все несколько раз обдумать. Брат точно начнет отговаривать и приводить логичные аргументы, почему это глупо, неуместно и очень проблемно — оставить Мирру себе. Я, к сожалению, буду вынужден с ним согласиться. Всегда так было.

— Я обещал отцу приехать домой на Рождество. Думаю, к Новому году все закончится, — отвечаю без эмоций, но пульс неприятно подскакивает. Не хочется признаваться в неуверенности в своих слов и обещаний.

Одновременно подносим стаканчики к губам и отпиваем, глядя друг другу в глаза. Брат считывает меня на раз, но остается молчать. Новый виток раздражения раскручивается под кожей, я дергаюсь.

— Да, к Новому году будет замечательно. Хорошее время, чтобы завершить все проекты. В этот раз ты сильно увлекся, Артем, — с осторожностью проговаривает каждое слово, будто ставя точку в нашем сценарии.

— А ты по-прежнему за мной наблюдаешь? — спрашиваю с улыбкой, в которой нет тепла.

В этом все Ждановы. Холодная забота, молчание, надзор. Иногда кажется, что мы не любим даже свою семью.

— Ты знаешь, я не могу оставить тебя без своего… присмотра, — наигранно мягкий хмык цепляет нервы. Внутри закипает глухое раздражение от поучительного тона.

Опускаю взгляд на свои руки. Я пальцами сжимаю полупустой стаканчик, и крышка отскакивает в сторону.

Это было четыре года назад. У меня случился конфликт с одним придурком, когда я только-только поступил в университет. Несмотря на фамилию отца, ко мне все равно относились как к новенькому. Там тоже была своя иерархия, где на верхушке стоял отпрыск королевской семьи — Ричард «Пафосный урод» III.

Я не смог смириться с вечными задираниями, унижениями и жестко тогда избил парня. Подкараулил поздним вечером у кампуса и снес ему половину самодовольной рожи, сломал пару ребер и так, по мелочи. Меня охватила жажда мести и дикая, неудержимая ярость — я не видел ничего, кроме его кровавого рта, откуда продолжали сыпаться оскорбления.

Поломанные такой богатой жизнью — те еще твари. Я не исключение. Повезло, что брат