Свирепая одержимость - Мила Кейн

Я обработал свежие порезы антисептиком и закрыл их большим куском чистой марли, закрепив пластырем.

Потом спрятал ее руки под одеяло. Я медленно убрал все на место. Таков уж я был. Каждой вещи — свое место. Она единственная, кто выбивался из порядка. Закончив, я опустился в кожаное кресло в углу и стал смотреть, как она спит.

Перенести ее обратно в комнату? Самому лечь где-нибудь еще? И вообще, стоит ли оставлять ее одну?

Меня одолела усталость. Когда глаза уже совсем перестали держаться открытыми, я поднялся, обошел кровать и лег с другой стороны.

Нет. Одну я ее не оставлю. Ни за что, блядь.

17.Селена



Я проснулась медленно, от света, падавшего мне на лицо. Мне было так тепло, почти жарко. В этом не было ничего необычного. Обычно я куталась в слишком много одежды и перегревалась, потому что только так чувствовала себя достаточно спокойно, чтобы уснуть. Но этим утром все было иначе. Я шевельнулась и замерла.

На мне не было одежды с длинными рукавами. Я чувствовала одеяло голой кожей. Сонливость исчезла мгновенно.

Я открыла глаза и огляделась. Это была не моя комната. Паника уже готова была накрыть меня с головой… но что-то ее сдерживало.

Что именно? Тяжелая рука лежала поперек моего живота, прижимая меня к кровати. Обычно одного этого хватило бы, чтобы я сорвалась, но какая-то часть меня сразу поняла, кому она принадлежит. Вопреки всякой логике, я лежала в кровати Броуди, а он спал у меня за спиной.

Дело было в запахе. Дорогой одеколон, смешанный с его собственным запахом. Тело узнало раньше, чем успел мозг.

Поэтому я не дернулась. Не запаниковала. Просто… лежала и позволяла его тяжелой руке спокойно удерживать меня на месте.

Постепенно в памяти начал всплывать вчерашний день. Я ездила в город. Была на прослушивании. Встретила на улице того копа…

И все спокойствие исчезло. Его слова, неожиданные и совершенно нежеланные, снова ударили по мне. Вчера вечером я с этим не справилась. Кое-как поднялась с пола в книжном, добралась домой и потом металась по комнате, чувствуя, что схожу с ума. Мысли спутались в острый, рваный ком. Он видел видео с той ночи. Существовало видео. Он мог его обнародовать. Его могли увидеть другие.

Мой позор. Самое унизительное и страшное, что со мной когда-либо случалось, могли снова и снова смотреть чужие люди. Эти мысли преследовали меня до самой ванной и не замолчали, пока я не сделала первый порез.

В последнее время я себя не резала. К этому способу справляться я прибегла, когда только переехала в Калифорнию и затаилась там, медленно выживая из ума. Тогда травма была еще свежей. Свежей и невыносимой. Порезы давали мне ощущение контроля, а боль возвращала в реальность. Заставляла быть здесь и сейчас, а не тонуть в собственных мыслях.

Я почти гордилась тем, как долго держалась без порезов, а теперь снова вернулась к тому, с чего начала.

Я глубоко вдохнула. Руку щипало. Броуди видел?

Я осторожно убрала его руку. Не хотела его будить. Не хотела видеть его лицо. Медленно села, стараясь, чтобы матрас почти не прогнулся.

Повернулась и посмотрела на него. Я спала рядом с ним. Рядом с мужчиной. Для меня это было чем-то невероятным. Я уже начала думать, что больше никогда не смогу, но смогла. И именно с ним, с этим помешанным на контроле занудой и тираном. Я не знала, что об этом думать.

Я медленно отползла, стараясь не издать ни звука. Даже дышать нормально не решалась, пока не оказалась в ванной и не заперла обе двери.

Сделала глубокий, ровный вдох и огляделась. Весь вчерашний беспорядок исчез. Стакан, который я разбила и использовала, чтобы порезаться, заменили новым. Броуди, конечно, был до невозможности педантичным.

Я подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Волосы были заплетены в длинную толстую косу и убраны от лица. Это он сделал? Как бы странно это ни звучало, я легко могла представить, как он собирает мои волосы своими длинными пальцами, прядь за прядью, аккуратно и точно. На мне все еще была футболка, испачканная кровью. Значит, переодевать он меня не пытался.

С опаской я подняла руку и посмотрела на внутреннюю сторону.

Порезы аккуратно закрывала полоска белой марли. Серебристые линии старых шрамов ловили свет. Он должен был увидеть их все. До единого. Я опустила руку, потом повернула ее так, чтобы предплечье отражалось в зеркале.

Клеймо. Он и его видел? Смогу ли я сохранить от этого парня хоть один секрет? Хоть каплю достоинства?

Сегодня я не могла остаться здесь и разговаривать с ним. Просто не могла. Нужно было уйти. К счастью, впереди была целая смена в библиотеке. Спрятаться среди тихих книг казалось единственным, что я сегодня могла выдержать.

Дыхание стало частым и поверхностным, и от этого слегка кружилась голова. Я вернулась в комнату и натянула единственную оставшуюся одежду, в которой еще чувствовала себя в безопасности. Нижний слой уже заносился и требовал стирки, но даже мысль о том, что от меня может пахнуть, не убедила меня переодеться. Сегодня эта маскировка была нужнее всего.

Я быстро оделась и вышла из комнаты. Нужно было уйти до того, как проснется Броуди. Внизу в доме было тихо и спокойно. Я понятия не имела, когда вернется мама, но даже если бы она была здесь, мне от этого легче не стало бы.

Я достала из холодильника бутылку воды, обернулась и вздрогнула.

Пока я рылась в холодильнике, на кухню вошел Кэл. Теперь он сидел за островом напротив и смотрел на меня из-под капюшона.

— Что? — быстро спросила я, чувствуя себя ужасно неловко.

Он пожал плечами.

— Ты в порядке?

Нет.

— Наверное, — ответила я вместо этого.

— Куда идешь? — продолжил он.

— У меня смена.

Он кивнул.

— Хочешь, я позвоню и скажу, что ты заболела? — Он склонил голову набок.

Я тихо фыркнула. Кэл был очень странным. Я никак не могла его понять… Он был таким же крупным, как брат, таким же сильным, защитником команды, черт возьми, но я его не боялась.

— Думаю, я и сама могу позвонить и сказать, что заболела, — ответила я.

Он снова пожал плечами.

— Да, но иногда проще, когда это делает кто-то другой. Скажу, что я твой брат. — Он