Свирепая одержимость - Мила Кейн

редко улыбался, а тут вдруг одарил меня кривоватой улыбкой, и у меня на мгновение перехватило дыхание. Когда Кэл решал быть с кем-то добрым, это производило сильное впечатление.

— Мой брат, — повторила я. Для девушки, которая всю жизнь чувствовала себя незаметной для собственных родителей, было странно думать, что теперь рядом может оказаться кто-то, кто будет за меня переживать. Кто-то, кто назовет меня семьей.

Наверное, это должно было относиться и к Броуди, но я сразу поняла, что с ним все иначе. Его я не воспринимала как брата. И близко нет.

— Спасибо, но я правда хочу сегодня выбраться из дома.

Кэл кивнул.

— Логично, но… вечно его избегать не получится.

— Я его не избегаю! — возмутилась я, хотя прозвучало это как откровенная ложь.

— Как скажешь. Увидимся позже, Селена.



Библиотека оказалась именно тем местом, которое мне было нужно. На нижних этажах, где были книги по искусству и гуманитарным наукам, было людно. Я растворилась в этом глухом шуме. Студенты, полностью погруженные в учебу, создавали именно ту атмосферу, которая мне сейчас была нужна. Я расставляла книги, помогала оформлять выдачу и просто позволяла мыслям блуждать.

Уинтер пару раз звонила, и я написала ей, что на работе. Я не хотела, чтобы она волновалась, и точно не была готова ни с кем разговаривать, пока сама не разберусь с тем, что случилось вчера.

Постепенно я смогла снова прокрутить в голове встречу на улице. Вспомнила каждую деталь. Его выражение лица, то, как он исподволь подвел разговор к видео. Но одного он так и не сказал: что собирается делать с этой информацией.

Что-то за этим точно стояло. Иначе зачем вообще было мне все рассказывать? Ему что-то нужно, и я сильно сомневалась, что что-то хорошее.

Ближе к концу смены пришло сообщение.

 

Хрен:

Когда будешь дома?

 

Я:

Не твое дело.

 

Хрен:

…

Нам нужно поговорить, дикарка.

 

Я:

Нет. Я не хочу разговаривать. Если не оставишь меня в покое, я съеду.

 

Хрен:

Это должно меня остановить? Теперь я еще сильнее хочу поговорить.

 

Черт.

А чего я вообще ждала от Броуди? Что у него внезапно появится сердце и ему будет не все равно, что я не хочу говорить об этом кошмаре? Или что он не захочет, чтобы я съехала? Я сама только что дала ему отличный повод вернуть себе личное пространство.

Я закончила смену и неохотно пошла домой. Зайдя внутрь, крепко стиснула кулаки. Если придется драться, лишь бы не говорить об этом, значит, буду драться.

Но Броуди нигде не было. Я добралась до комнаты, вошла и без помех закрыла за собой дверь.

Я опустилась на кровать и уставилась в пространство перед собой. Мрачные, тяжелые мысли снова грозили затянуть меня, закручиваясь в голове темным водоворотом. У меня не осталось ни одного способа справляться. Ни одной опоры. Броуди все отобрал. Я пошла в ванную и огляделась. Исчез даже стеклянный дозатор для мыла. Щипчики для ногтей, пинцет, бритвы. Все пропало. Броуди снова здесь прошелся и убрал всё, чем я могла бы навредить себе. Я не знала, что по этому поводу чувствовать.

Я достала из сумки домашнее задание. Вот до чего дошло. Постепенно мне удалось заставить себя переключиться на учебу, и остаток вечера я провела за занятиями. Теперь я опережала учебный план сильнее, чем когда-либо.

Стук в дверь мгновенно заставил меня насторожиться. Я медленно открыла.

Никого. Только на полу стоял поднос: полная тарелка с куриной грудкой и салатом, высокий стакан воды и пузырек моих антидепрессантов.

18.Броуди

 



  

Будильник зазвонил в пять, как всегда. Я встал с кровати, натянул одежду для тренировки и открыл комнату Селены своим мастер-ключом. Нельзя было позволять ей запираться от всех. Она представляла опасность для самой себя.

Первым делом я широко раздвинул шторы, не обращая внимания на ее стоны с кровати. Она так глубоко закопалась под одеяло, что наружу торчало лишь несколько прядей волос.

Потом я сходил в ванную, намочил губку холодной водой и вернулся к ее кровати.

— Подъем, дикарка. Сегодня у нас с тобой дело. Первое из многих.

Она слегка шевельнулась, высунула из-под одеяла руку и показала мне средний палец.

Усмехнувшись, я стянул с нее верхнюю половину одеяла, ровно настолько, чтобы открыть лицо, а потом провел по нему ледяной губкой.

— Эй! — Она резко села и оттолкнула мою руку. — Какого хрена ты делаешь?

— Бужу тебя, чтобы помочь соблюдать режим. Не благодари.

— Какой еще режим? Сегодня понедельник. У меня пары только после обеда.

— Да, твое до боли необременительное расписание занятий мне, к сожалению, неподвластно, зато вся остальная твоя жизнь — вполне, так что вставай.

Она потерла глаза и наконец сфокусировала на мне взгляд.

— Ты сегодня утром головой не ударялся? Это ты фанат клуба «Пять утра». Не я. Я люблю спать. Это мое хобби. Сон — лучшая часть дня.

— Потом вздремнешь, если понадобится.

— Броуди! — Глаза у нее наконец прояснились, и она сердито уставилась на меня.

— Селена. — Я стоял над ней, скрестив руки на груди и изображая тренера Уильямса.

— Что ты делаешь?

— Иду на пробежку, — ответил я, чем, похоже, застал ее врасплох, потому что возразить она не нашлась. — И ты идешь со мной.

Она фыркнула.

— Не иду.

— Еще как идешь… За каждый день, когда побежишь со мной, я буду возвращать тебе одну вещь.

Она открыла рот, собираясь возразить, но снова его закрыла. Несколько секунд смотрела на меня, размышляя, а потом наконец заговорила.

— Две вещи.

Я ухмыльнулся.

— Договорились.

 

Через пятнадцать минут мы стояли на улице за воротами участка. На Селене были моя огромная толстовка, моя футболка и одолженные спортивные штаны. Она скрестила руки на груди и смотрела так, словно в подробностях представляла мое жестокое убийство.

— За что ты со мной так? — пожаловалась она.

Я повернул в одну сторону и побежал трусцой.

— Давай! Я тебя не слышу! — Я продолжил бежать, но сбавил темп, чтобы она могла меня догнать.

Через мгновение она уже бежала рядом.

Селена скривилась так, словно ей было больно.

— Это полный отстой, — пробормотала она.

— Не отставай и хватит жаловаться.

— Сам не отставай… и