Свирепая одержимость - Мила Кейн

— Что? Каким образом, черт возьми?

Мою лучшую подругу мало чем можно было удивить, поэтому приятно было хоть раз добиться своего.

— Ага, сенсация из первых рук. Я бегала. На улице. На свежем воздухе. И теперь жалею обо всем на свете. Все тело болит. Не верится, что раньше я часами тренировалась в группе поддержки. Клянусь, тогда моим телом будто кто-то другой управлял.

— Вообще-то логично. В последнее время ты почти не двигалась. Только не бросай из-за этого. Если перетерпишь боль, поймешь, что ты в куда лучшей форме, чем думаешь. Хочешь пойти со мной на тренировку «Геллионов»?

— Зачем? — спросила я.

Мы вышли на главную площадь кампуса. Народу было полно. Вполне ожидаемо: учебный год начался всего несколько недель назад. Все еще жили тем воодушевлением и приливом сил, которые приносит новый семестр. Первокурсники пока не успели расстаться с радужными представлениями о студенческой жизни, а остальные были еще достаточно далеко от экзаменов, чтобы забыть, насколько тяжелый год их ждет.

Уинтер пожала плечами, и ее бледные щеки слегка порозовели.

— Ты просто хочешь посмотреть на Ашера, да? Господи, сколько вы уже вместе, а ты до сих пор по нему сохнешь? — поддела я ее. — Боюсь, тебе уже ничем не помочь. Безнадежный случай.

— Не начинай. Это правда, — пробормотала она, а потом откинула волосы назад и вскинула подбородок. — Да и плевать. Кто бы на моем месте вел себя иначе?

Я усмехнулась и пошла рядом. Обычно сидеть на чертовски холодном катке и смотреть тренировку было последним, чем мне хотелось бы заниматься, но провести время с Уинтер я хотела.

— Слушай, ты знаешь Ника? Левого крайнего в команде?

— Если ты думаешь, что я знаю хоть кого-нибудь по позиции, то сильно переоцениваешь, насколько внимательно я вообще смотрю матчи, — сказала я Уинтер.

Она рассмеялась.

— Справедливо. Тогда на тренировке покажу.

— Зачем?

— Он про тебя спрашивал. Свободна ли ты, встречаешься ли с кем-нибудь, ну, после того как вернулась из Кали.

— А. Надеюсь, ты сказала «нет». — Слова вылетели сами собой.

Уинтер склонила голову, явно тщательно подбирая слова.

— Пока нет. Не хотела решать за тебя. Может, тебе самой захочется попробовать сходить с кем-нибудь на свидание.

Я покачала головой еще до того, как она договорила.

— Дослушай. Днем, в людном месте или вместе со мной и Эшем. Не обязательно, чтобы было страшно. Ты сможешь сама решить, где, когда и как все будет.

— Дело не в том, что мне страшно, — медленно сказала я. — Просто это пустая трата времени. В чем вообще смысл?

Некоторое время мы шли молча, потом Уинтер снова заговорила.

— В том, что снова ходить на свидания может быть приятно. Весело. В том, чтобы не чувствовать себя одинокой, немного пофлиртовать… оставить прошлое позади.

Я остановилась, с трудом сохраняя невозмутимое лицо. Уинтер повернулась ко мне, и по ее выражению было видно, как ей неловко. Она нервничала. А я никогда не хотела, чтобы она рядом со мной нервничала.

— Я за тебя переживаю, — тихо сказала она. — Просто хочу снова видеть тебя счастливой. Больше ничего.

— Мужчина не сделает меня счастливой, — заметила я.

Она сглотнула.

— А что сделает?

— Машина времени? — предложила я с горькой улыбкой.

Уинтер ответила такой же слабой, печальной улыбкой.

Я не могла смотреть на нее такой. У меня сердце разрывалось.

— Ладно, плевать. Давай. Дневное свидание, ты и Ашер тоже будете рядом. Я соглашусь. Ради тебя.

Уинтер сразу оживилась.

— Правда?

Я кивнула.

— Правда. Но если все будет ужасно, с тебя суши на ужин.

— Сколько сможешь съесть, — пообещала Уинтер и от радости хлопнула в ладоши. Для моей холодной лучшей подруги это почти равнялось сальто назад.

— Ладно, пойдем на тренировку, пока она не закончилась.

Уинтер взяла меня под руку.

— Да! И обсудим, что наденем.

— Мы?

— А разве мы не оденемся как парочка? Ник должен сразу знать, что девушка у тебя уже есть.



Мы сели почти у самого льда. Такие места обычно доставались только девушкам игроков «Геллионов». Уинтер прошествовала к своему месту с видом королевы. Несколько девушек на трибунах проводили ее взглядами: хоккейные зайки и пара фигуристок.

Я села рядом с Уинтер, радуясь, что взяла горячий кофе: холод от катка пробирался даже сквозь кожаную куртку.

Сегодня на мне были две вещи из собственного гардероба, отвоеванные у Броуди. Понятия не имею, где он прятал остальную одежду, но если я буду бегать с ним каждое утро, то через неделю верну приличную часть.

Стоило вспомнить черта, как он тут же появился: по льду в одиночестве катался разминающийся игрок.

Броуди. Я мгновенно узнала его. Господи, он и правда был хорош во всем, за что брался. На льду двигался так, будто родился на коньках. Тренер Уильямс разбил ребят на небольшие группы для упражнения: один должен был провести шайбу между конусами, пока остальные пытались в него врезаться и отобрать ее. Хоккей был чертовски жестоким. Раньше я не понимала, что в нем находят, а теперь начинала понимать. Наверное, невероятно освобождает возможность просто подраться, если хочется. Врезаться в кого-нибудь, потолкаться, поорать и выплеснуть всю злость. Я годами была чирлидершей и насмотрелась на драки на футбольном поле, но там все было иначе. Начнешь драку — получишь проблемы. В хоккее посидишь несколько минут на скамейке штрафников и снова выйдешь на лед.

Шайба была у Броуди. Теперь ему предстояло провести ее между маленькими конусами и увернуться от парней, которые пытались в него врезаться и отобрать ее.

Я смотрела, как он поднял голову, дожидаясь, пока остальные займут позиции. Рассеянный взгляд скользнул по трибунам, прошел мимо меня и тут же вернулся, стоило ему понять, кто здесь сидит.

Наши глаза встретились. Меня снова будто током ударило. Странное ощущение. Будто сунула палец в розетку.

Прозвучал свисток, Броуди опустил голову, сосредоточился на льду и сорвался с места.

Он рванул вперед с невероятной скоростью, ведя шайбу так, будто в этом не было ничего сложного. Клюшка казалась продолжением его руки. Казалось, контролировать шайбу ему вообще не требовало усилий. Она двигалась именно туда, куда он хотел. Первый игрок пошел на него, и Броуди словно на