Поворот судьбы - Рамона Анка

Очередным решительным толчком он входит на всю глубину, заставляя меня чувствовать себя заполненной. Его руки приподнимают мои бедра, давая ему волю диктовать ритм, который выбивает из меня стон при каждом движении.

— Черт, ты принимаешь его целиком, — рычит он мне в кожу. — Скажи, что ты пьешь таблетки, потому что я намерен трахать тебя весь день.

Это просьба, продиктованная чистым кайфом.

— Тебе следовало спросить об этом до того, как начать, — улыбаюсь я и обхватываю ногами его талию. — Только не говори, что тебя пугает мысль о маленьком «тебе», бегающем по дому.

Он усмехается, и каждая его мышца напрягается.

— Нет, в данный момент мне вообще плевать.

Он впивается зубами в мою шею и начинает толкаться как зверь, ведомый инстинктами.

— Ты выносишь мне мозг, Джун Фенненс.

С каждым толчком я чувствую себя на шаг ближе к бездне, удовольствие настолько острое, что я, кажется, больше ничего в жизни не хотела бы делать. Хочу, чтобы этот миг длился вечно.

— Я хочу быть сверху, Томас.

Хочу видеть его под собой, иметь власть подстраиваться под него, диктовать свой ритм. Жажду чувствовать его до самого дна, ощущать, как он горит в моем нутре, наслаждаясь этой сладостной болью.

Быстрым движением я оказываюсь сверху. Он выскальзывает из меня, и я тут же насаживаюсь снова, позволяя ему войти до упора. Срывается крик, который я не в силах сдержать, и я начинаю двигать бедрами. Больно… чертовски больно, но так охрененно приятно.

Из его груди вырываются глубокие стоны, он смотрит на меня так, будто хочет сожрать.

— Черт, черт, — его руки сжимают мои ягодицы, помогая мне двигаться быстрее. — Ты богиня, с этими сиськами перед моим лицом я могу кончить за двадцать секунд.

Его слова заставляют меня сжаться внутри, и он награждает меня звонким шлепком по заднице.

— Не сжимайся так, моей пушке и так трудно не разрядиться в тебя прямо сейчас.

Я ускоряюсь, стараясь расслабиться, и чувствую, как оргазм закипает внутри.

— Томас… я хочу кое-что от тебя…

— Всё, что захочешь, малышка.

— Трахни меня и отдай мне свое семя. Кончи в меня.

Едва я успеваю договорить, как его руки сжимают мои бедра и буквально подбрасывают меня, как пушинку, пока его таз встречается с моим в еще более мощном толчке. Наши стоны сливаются: его — глубокие и хриплые, мои — похожие на крики.

— Черт, Джун, ты создана для меня. Считай мою сперму честью, я никому её не отдавал.

— Да замолчи ты и кончай в меня! — кричу я в экстазе.

— Ах, так ты хочешь всё, маленькая дрянь?

Это «грязное» обращение становится последним толчком, который взрывает мой оргазм.

— Да!

Я содрогаюсь на нем, пока он делает последние, самые мощные толчки и изливается в меня с единым стоном.

Я валюсь рядом с ним, и он притягивает меня к себе.

— Ты моя погибель, Джун.

— Да… — я всё еще не могу отдышаться. — И я могла бы ею стать на самом деле, но тебе повезло — я действительно принимаю противозачаточные.

— Жаль, — смеется он, а я приподнимаюсь, чтобы посмотреть на него.

— В смысле «жаль»? Ты что, дурак? Ты понимаешь, что от незащищенного секса рождаются дети, нет?

Он проводит рукой по лицу и кладет голову на согнутую руку.

— На мгновение я на это надеялся… Знаю, это безумие, но часть меня жаждет тебя настолько сильно, что готова привязать тебя к себе даже семьей, — он ласкает мой живот свободными пальцами. — Но это было лишь на миг, клянусь. На трезвую голову я скажу, что не хочу этого на самом деле. Я бы испортил тебе жизнь и рискнул бы испортить её ребенку, которому пришлось бы расплачиваться за все мои ошибки.

Я не знаю, что ответить, поэтому выдаю первое, что приходит в голову:

— Дай мне сначала академию закончить, а потом подумаем.

— Да ты что, Джун, — он смотрит на меня в шоке. — Я только что сказал, что это была минутная слабость, а ты реально просишь меня обрюхатить тебя после учебы?

Он заливается смехом. Веселым смехом, который разносится по всей комнате. Смехом, который… наполняет мое сердце. Редко увидишь его таким безмятежным.

— Как бы ты его назвал?

Его смех обрывается.

— Что?

— Если бы у тебя был ребенок, как бы ты его назвал?

Он пару раз открывает и закрывает рот. Кажется, колеблется, отвечать или нет.

— Честно говоря, я бы хотел дочь.

— Ладно, тот же вопрос: как бы ты её назвал? — я переворачиваюсь на бок и жду.

— Амелия.

Острая боль пронзает желудок. Сердце бьется чаще, и горе прошлого снова накрывает меня. Он, должно быть, видел это имя на надгробии… это её имя.

— Ты…

— Да, — он смотрит на меня. — Но это не только из-за твоей матери, а еще и потому, что имя Амелия подходит человеку, который всегда старается изо всех сил. А так как я знаю, что она всё возьмет от тебя… — он подмигивает, и я щипаю его за руку. Это безмятежное выражение лица прогнало меланхолию, которая уже была готова утянуть меня во тьму.

— «Возьмет»? Я не беременна!

— Пока что… — хихикает он.

— Ну ты и подонок.

— А ты — заучка.

— А ты — придурок.

Мы смотрим друг на друга мгновение, а потом взрываемся смехом, оставляя позади тоску прожитых лет. Внезапно у меня урчит в животе. Завтрак завтраком, но, видимо, после двух часов секса я готова съесть целого быка.

— Проголодалась?

— Да нет, с чего бы. Это просто мой желудок хотел передать тебе, какой ты подонок.

Я показываю ему язык, а он со смехом выставляет мне средний палец.

ГЛАВА 23

ДЖУН

После того как мы посвятили себя второму раунду в душе, мы решили выбраться из дома. Сейчас семь вечера, и мы бродим по торговому центру «Дирфилд Молл» в поисках местечка, где можно было бы перекусить.

— Ну что, ты решилась? — он поглядывает на меня вполоборота, пока мы проходим мимо очередного заведения.

Я в замешательстве, это точно. Хочу мяса, но в то же время и рыбы. И десерт… и фрукты.

— Еще нет, — шепчу я, и он склоняется ко мне.

— Знаешь, я и сам мог бы стать твоим перекусом.

Я прекрасно понимаю, на какой именно «жидкий перекус» он намекает, но ничего не отвечаю, просто принимаю решение.

— Пойдем в «Greek».

Стоит мне произнести эти слова, как на меня накатывает поток воспоминаний. Я вижу маму, сидящую напротив; мы обе наслаждаемся греческими деликатесами. Она улыбается мне. Поддразнивает за