Поворот судьбы - Рамона Анка

Я чувствую, как лицо вспыхивает, но не могу оторвать взгляд. Вздувшиеся вены, крепкие ягодицы, мускулистые плечи. Этот мужчина заставил бы грешить даже монахиню.

Он не хочет прикасаться ко мне, чтобы не причинить боли, чтобы не повторить ту ошибку, которую чуть не совершил в лесу.

Я делаю глубокий вдох, касаюсь ладонью его спины и вхожу к нему под струи воды.

— Позволь мне ответить тем же.

Он резко оборачивается и замирает.

— Черт, Джун! Ну и напугала, — его взгляд из удивленного мгновенно становится плотским; он изучает мое тело, задерживаясь на груди, животе, губах. И ниже.

Он снова отворачивается, как раз когда его возбуждение достигает предела.

— Выйди. Я не хочу сделать что-то, о чем ты потом пожалеешь.

Я не хочу уходить. Тянусь к нему, но он добавляет:

— Я больше не могу сдерживаться, серьезно. Уходи.

— Томас… я хочу тебя, правда, — чтобы признать это, мне потребовалось больше мужества, чем я думала, хотя рот выдал это на автомате. — Ты тот мужчина, с которым я хочу разделить каждый свой «первый раз», — в горле встает ком, страх перед неизвестным захлестывает чувства, но… назвался груздем — полезай в кузов. — Мне нужна твоя дерзость и твоя сила, чтобы удерживать меня в реальности, когда мой разум улетает в облака.

Я провожу подушечками пальцев по его плечам.

— Мне нравится, что ты защищаешь меня, что ты рядом даже в самые дерьмовые моменты, как в тот день в туалете, когда ты появился из ниоткуда, — я улыбаюсь. Знаю, что он не видит, и да, он вел себя как подонок, но… это Томас. — Я хочу… отплатить тебе, пожалуйста.

Он резко разворачивается и указывает вниз. Радужка глаз почти полностью поглощена зрачками.

— На колени.

Я подчиняюсь без звука и оказываюсь лицом к лицу с его членом, который только сейчас кажется мне пугающе огромным. Он подносит его к моему рту.

— Соси.

— Я… я не уверена, что у меня получится.

На его лице играет садистская усмешка.

— Получится, малышка. Всё твое тело создано для того, чтобы дарить мне удовольствие. Тебе просто нужно привыкнуть, — он пододвигается ближе. — Я с того самого дня, как увидел тебя, хотел трахнуть этот ротик, — он проводит большим пальцем по моим губам, заставляя их разомкнуться. — Лижи.

Я подношу язык к его члену и провожу по головке, ощущая солоноватый вкус, смешанный с водой. Наклоняю голову и позволяю первым сантиметрам войти в меня. Обхватываю его рукой и начинаю двигать вверх-вниз, выписывая круги языком.

Закрываю глаза и двигаю шеей, стараясь взять как можно глубже. Этот вкус вызывает зависимость.

— Смотри на меня, — он тянет меня за волосы, заставляя распахнуть глаза.

Не переставая двигаться, я смотрю на него. Его искаженное от удовольствия лицо заводит меня. Мне хочется тереться бедрами. Когда он начинает толкаться тазом, я немного отстраняюсь. Кажется, я задыхаюсь.

— Расслабься, у тебя получится. Верь мне.

Киваю и делаю вдох, стараясь отпустить напряжение. Снова беру его в рот и позволяю ему входить всё глубже. Я чувствую его в самом горле, он полностью заполняет меня.

У Томаса вырывается громкий стон.

— Твою мать, малышка. Не говори мне, что ты делаешь это впервые, я не поверю.

Он запрокидывает голову, крепко держит меня за волосы и начинает двигать бедрами, входя в мою глотку и выходя из нее. Вид того, как он теряет голову от кайфа, возбуждает меня так сильно, что я сама начинаю стонать. Чувствовать это — Боже… неужели такое возможно? Я и представить себе не могла ничего подобного.

— Я сейчас кончу, маленькая. Отойди, — он пытается вытащить его, но я не позволяю. Кладу руки ему на задницу и удерживаю рядом. Я хочу почувствовать его вкус. Хочу подарить ему такой же оргазм, какой он вырвал у меня только что.

Голодный рык предшествует его движениям: он толкается снова и снова, вцепившись в мои волосы еще сильнее. Звуки шлепков и стоны заполняют душевую, его член пульсирует у меня во рту. Его губы растягиваются в оскале, когда его семя заполняет мое горло, и я жадно сглатываю каждую каплю.

Я отстраняюсь и смотрю на него. Он запускает пальцы в мокрые волосы и без усилий поднимает меня на ноги.

— Ты — дьявол, Джун. Начало моей погибели, — он осматривает мое тело, как моряк — потерянную родину. — Всё это — начало моего конца.

Я лишь улыбаюсь ему, пока он мягкой губкой, пропитанной мылом, моет мой живот, ноги, плечи — каждую частичку меня. Его большие ладони идеально ложатся на каждый изгиб.

Возможно, мы действительно созданы друг для друга.

Когда душ закончен, нам не нужны лишние слова — мы забираемся под одеяло, и я наслаждаюсь теплом Томаса всю ночь напролет.

ГЛАВА 22

ДЖУН

Знакомый голос заставляет меня подскочить в постели.

— Дорогие мои ребятишки, у меня для вас кое-что есть. Если вы голышом — прикройтесь.

Еще толком не проснувшись, я открываю глаза и вижу Мел в дверях спальни. Мне холодно.

Стоп…

Мне холодно… прикройтесь.

— Мел! Выйди! Я голая! — я натягиваю одеяло до самых плеч, чувствуя, как парализующий стыд подступает к горлу.

— Ой, да ладно, будто я там чего-то не видела, — хихикает она, проходя в комнату. — И тебя, и моего братца с его вялым хозяйством приглашаю на завтрак. Купила вам всего понемногу.

Её взгляд мечется от меня к Томасу, который всё еще безмятежно дрыхнет. Видимо, талант не просыпаться даже от пушечных выстрелов у них семейный. Мел бросает на меня многозначительный взгляд, и я вздыхаю.

— Ну что еще? — кажется, я зря спросила.

— Помни, что завтра нет занятий, — она играет бровями, так и сыпля намеками. — Если хочешь, чтобы тебя хорошенько приложили, пользуйся моментом, пока мы не вернулись к рутине.

Я сверлю её яростным взглядом и хватаю подушку, чтобы запустить в неё, но она успевает захлопнуть дверь прежде, чем я замахиваюсь.

— Стерва, — бормочу я, переводя взгляд на Томаса, который всё еще в объятиях Морфея.

Разглядываю его длинные ресницы… мускулистые ноги, наполовину высунувшиеся из-под простыни. Поднимаюсь выше: его полные губы, татуировка в виде розы на шее — лишь один из десятков рисунков на его коже. Интересно, сколько боли он вытерпел, пока набивал всё это.

Мои мысли прерывает настойчивый зов организма — нужно в туалет.

Я пытаюсь встать, не желая его будить, но он во сне переворачивается и вцепляется в мою талию, не давая пошевелиться.

— Томас… — я