Поворот судьбы - Рамона Анка

мне не отец! Он не мой отец! — я повторяю это про себя и вслух так долго, что слова начинают терять смысл. Голова раскалывается, горло саднит. Руки немеют и бессильно падают вдоль туловища — такие же безжизненные, как и я сама.

Я смотрю в землю, но не вижу гравия под ногами. Не вижу ничего. Только пустоту.

Ни одной мысли в голове.

— Джун, посмотри на меня, — Томас пытается приподнять мое лицо за подбородок, но мои глаза всё еще не видят его.

Я знаю, что он передо мной, но мне настолько всё равно, будто его и нет вовсе. Внутри меня только пепел — остатки сожженной жизни.

Чувствую, как Томас шевелится, поднимает что-то с земли.

— Мел, прочитай это чертово письмо. Пойми, почему ей так хреново.

Что-то отрывает меня от земли и усаживает на мотоцикл. Вокруг талии я чувствую ремень, которым он пристегивает меня к себе. Я обмякаю, прислонившись к спине Томаса, как тряпичная кукла.

Он везет меня обратно в кампус?

Я не хочу туда.

Пейзажи проносятся мимо, как смазанные пятна краски, нанесенные в спешке.

ГЛАВА 20

ТОМАС

Она здесь, прижимается к моей спине. Разбитая, надломленная. И я чувствую себя полным дерьмом из-за того, что судил о ней только по обертке. Она вовсе не избалованная богатая девчонка. Наоборот. Единственное богатство, которое у нее было, лежало там, в земле, у которой я её нашел.

Пока я рулю, а Мел едет следом и пересказывает мне в гарнитуру содержание этого проклятого письма, я думаю о том, что если Джун захочет еще раз использовать меня как боксерскую грушу, я буду подставляться столько, сколько ей потребуется.

— Ну и? Куда мы едем? — голос сестры заполняет шлем.

— В хижину.

Ей нельзя в таком состоянии на глаза преподавателям или студентам. Учителя первым же делом позвонят тому, кого все считают её отцом. К счастью, за пределами кампуса у нас есть свой дом. Это было единственное условие, которое мы поставили Эзре и Мэддисон. Свой угол. То, чего нам не хватало всю жизнь. Разумеется, мы оплатили его гонорарами за те «особые услуги», которые оказывали им годами. Когда закончим учебу, планируем осесть там окончательно. Иногда я гадаю, что Эзра придумает после нашего выпуска, чтобы и дальше заставлять нас торчать в кампусе и толкать его товар.

Наша хижина стоит у самого пляжа. Это один из лучших домов в округе, и мы его, черт возьми, заслужили. Мел помогает мне снять Джун с байка. Я подхватываю её на руки и несу на второй этаж, в свою спальню.

— Нельзя просто так затащить её к себе, Томас. Ты ей сейчас не нужен, — Мел пытается забрать её, но я не отдаю. Она нуждается во мне. Ей нужно выплеснуть всё на меня. Ей нужен кто-то сильный и самоуверенный, за кого можно ухватиться, когда мир уходит из-под ног.

— Значит, будем рядом оба, — я быстро иду на компромисс, просто потому что нет сил спорить с сестрой.

Джун шевелится, и я отпускаю её. По крайней мере, она стоит на ногах.

— Всё нормально, Мел, я останусь с ним, — её голос… пустой. Будто она зачитывает паршивый сценарий.

— Если понадоблюсь, я здесь, ладно? — Мел печально улыбается и уходит.

Даже если Джун твердит, что ненавидит меня, я чувствую — мы похожи. Эта странная связь между нами слишком сильная, я ощущаю её кожей, она сжимает грудь и заставляет меня говорить вещи, о которых я порой и не думал. Ей нужен я.

Опираюсь на диванчик у окна и наблюдаю, как она садится на кровать. Хочется обнять её, прижать к себе, сказать, что всё будет хорошо, но я чертовски плох в таких вещах.

— Иди сюда, — она указывает на место рядом с собой, и я тут же забираюсь под одеяло. — Можно мне тебя коснуться? — шепчет она, когда тепло моего тела начинает согревать её.

— Да.

Притягиваю её к себе, положив руку на талию. Она такая маленькая, хрупкая… беззащитное создание, которое хочется одновременно защитить и присвоить. Член мгновенно каменеет в белье, когда её грудь прижимается к моей груди.

Слышу её короткий стон, она подается тазом вперед, втираясь в меня.

Томас, не делай глупостей. Ей сейчас нужно другое.

— Откуда у тебя эти гребаные засосы? — она утыкается лицом мне в шею.

Я невольно усмехаюсь.

— Я думал, ты уже сама всё для себя решила.

— Убеди меня, что я ошибаюсь.

В её словах вызов. Вызов, который я приму, но по-своему.

— Я не силен в словах, Джун. Но могу сказать одно: я тебе не изменял.

Ладно, я сам не до конца понимаю, что несу. Я хочу эту девчонку, но мы не вместе. И фраза «я тебе не изменял» звучит как лепет первоклассника, который оправдывается перед девочкой, которую дергал за косички. Но прежде чем я успеваю сообразить, как звучать убедительнее, рот открывается сам собой: — С того самого дня, как я тебя увидел, моё тело горит. Мои губы жаждут твоих, и каждый сантиметр меня, — я сильнее прижимаюсь эрекцией к её бедру. — Хочет раствориться в тебе, — шепчу это ей на ухо. Одной рукой забираюсь под её футболку, другой касаюсь своей шеи. — В тот вечер я был пьян, взбешен и плохо соображал. Но я не зашел до конца. Как только понял, что происходит, я сразу ушел из того бара.

Джун откликается на близость моего члена, который упирается ей в живот. Она касается кончиками пальцев бугорка через ткань.

— Заставь меня всё забыть.

Боже, эта просьба заставляет меня едва ли не сорваться. Это звучит как самый грязный из грехов.

— Как? — я провожу языком по её шее и добираюсь до застежки лифчика, начиная с ней играть.

— Я ненавижу тебя, Томас.

Я замираю и смотрю на неё. Я явно ждал не этого, но стоит мне отстраниться, как я попадаю в плен её огромных карих глаз, в которых застыл испуг олененка.

— Когда я с тобой, я теряю рассудок, — легкий румянец окрашивает её щеки. — И я ненавижу тебя за то, что ты заставляешь меня чувствовать. Грязной… порочной… Но в то же время я ненавижу, когда тебя нет рядом, потому что тогда все воспоминания всплывают на поверхность.

Она перехватывает край моей футболки и стаскивает её через голову, оставляя меня с голым торсом.

— Я хочу забыть. Хочу потеряться в этом безумии вместе с тобой.

Я тяжело сглатываю. Сжимаю кулаки. Мой член вот-вот лопнет, пуговица на джинсах