Жестокое общество - Морган Бриджес

– Осторожнее, невеста. Не стоит делать глупости.

– Тогда отпустите меня, пока мы оба не погибли.

Он изучает меня еще мгновение, затем отпускает и отступает назад с неизменной улыбкой на лице.

– Теперь я понимаю, почему мой сын так тобой увлекся.

Эдвард решительно направляется к ряду столов у задней стены. Вороны еще мгновение наблюдают, как я оседаю на стул – ноги наконец подкосились, – а затем возвращаются к пультам управления. Член совета проводит рукой по клавишам с такой привычной легкостью, что меня мутит.

– Новобранцы, добро пожаловать на второе Испытание!

Голос Эдварда эхом разносится по комнате и одновременно раздается из динамиков в клетках, куда поместили Ксавье и остальных. Все рекруты в один момент вскидывают головы к установленным в верхних углах комнат камерам.

– С минуты на минуту начнется Испытание, которое потребует от вас применить весь объем знаний, полученных за последние три года. Ваша задача – правильно определить и нейтрализовать яд, используя лишь те химические вещества и оборудование, что имеются в ваших камерах. Яд уже поступил в вашу кровеносную систему, теперь у вас есть лишь два часа, прежде чем он вас убьет. Время пошло!

После этого заявления в комнате воцаряется тишина. Но это только снаружи. Внутри же у меня взрывается хаос: сердце кричит и колотится о ребра, словно узник о прутья решетки. Трудно дышать от мысли, что Ксавье – и все остальные рекруты – сейчас в смертельной опасности.

Наивная часть меня все еще надеется, что это лишь чудовищный блеф Эдварда, призванный проверить их психологическую устойчивость. Но гнетущее чувство в животе с этой мыслью не согласно. Член совета не стал бы колебаться, отдавая приказ кого-то убить. Он слишком фанатично верит в жестокую доктрину Ордена: либо огонь тебя закалит, либо спалит дотла.

– Похоже, на этот раз нас решили прищучить по-крупному, – доносится из динамиков голос Бена.

– Да уж, очередной день в раю, – вторит ему Ксавье.

Я в ужасе наблюдаю, как он, двигаясь точно и аккуратно, рассматривает расставленные на столе предметы. Не теряет ни секунды, уже ищет способ идентифицировать яд и найти решение, которое спасет ему жизнь. Хочется подбежать ближе к экрану и крикнуть ему, чтобы что угодно сделал, главное выжил, – однако я не могу позволить Эдварду увидеть, как я боюсь.

Покосившись на отца Ксавье, убеждаюсь, что он наблюдает за происходящим с отстраненным интересом, как ученый за экспериментом. Совершенно равнодушен к разворачивающейся у нас на глазах борьбе за жизнь, я его просто ненавижу. Не только за то, как он обращался со мной, но и за то, как поступал с Ксавье – сейчас и в прошлом.

Жаль, что три года назад я не этого Донована пырнула ножом.

Эдвард снова включает микрофон – и я перестаю дышать.

– Еще одна деталь, рекруты. Все, что вы употребляли во время бала Кровавого полнолуния – каждый бокал, каждый глоток, – сократило отпущенное вам время. За каждую порцию можете смело вычитать из двух часов три-пять минут. Считайте внимательно. Mors solum initium.

От этого откровения я бессильно оседаю в кресле. Эдвард ухмыляется мне, но я не в состоянии его как следует рассмотреть – перед глазами все кружится.

Какая жестокость – превратить недавнее торжество в зловещий пролог к нынешнему кошмару! Ксавье не позволил мне ничего выпить – и теперь я понимаю почему.

Деклан обзывал его параноиком, но Ксавье был прав в своем недоверии к Ордену. В бальной зале новобранцев просто испытывали, проверяли, смогут ли они сохранить бдительность. Ни при каких обстоятельствах не растерять контроль.

Теперь мне страшно вдвое, нет, втрое сильнее.

В тех камерах не только Ксавье и Деклан.

Там еще и Бен!

Я-то знаю, мой приемный брат всегда торопится и в спешке принимает неверные решения. А как выглядит его комната в общаге? Обертки, алюминиевые банки… Сразу ясно, он не привык отказываться от удовольствий. И на балу наверняка позволил себе лишнего, не подозревая об опасности, а значит, еще больше сократил и без того небольшой временной интервал. От этой мысли меня захлестывает новой волной паники.

Вскочив на ноги, разворачиваюсь к Эдварду и дрожащим от ярости голосом выговариваю:

– Если они все умрут, не будет у вас никакого тайного общества. Один только склеп останется.

– Ордену нужны лидеры, а не балласт. Сейчас мы проверяем, насколько серьезно рекруты отнеслись к подготовке. В нашем мире, в битвах, в которых нам приходится участвовать, вежливых и справедливых не бывает, и никто не заботится о том, чтобы выделить нам достаточно времени. Каждый лидер, каждый новобранец Ордена Обсидиана должен это понимать. Уметь в любых обстоятельствах использовать каждую секунду и принимать решения, от которых может зависеть его жизнь.

– Но сейчас-то они не с врагами сражаются. Это просто экзамен. Исход которого с самого начала в ваших руках.

– Да, экзамен, – холодно отвечает он. – Но мы постарались сделать его таким же непредсказуемым, какой бывает реальность. Каждый член Ордена был подготовлен к таким Испытаниям. Они знают, чем рискуют.

– У них не было выбора.

Эдварда не коробит это обвинение. Он лишь слегка кивает, будто признавая правоту моего аргумента.

– В определенном смысле не было. Величие часто рождается в горниле жестокости. Если они выживут – значит, станут сильнее, опытнее. Если нет… – Он замолкает и едва заметно пожимает плечами.

Я так и вскипаю от этого невозмутимого жеста.

В ужасе от собственного бессилия снова оборачиваюсь к экранам. И Ксавье, и Бен уже активно работают, используя те немногие химикаты, что им предоставили, чтобы определить, какой яд убивает их организм.

– А что это за яд? – спрашиваю я.

Эдвард медленно оборачивается ко мне с выверенно равнодушной миной.

– Разработка Ордена. Прототипом послужил sangui-neus castor bean, – отвечает он спокойно, словно мы о погоде говорим, а не обсуждаем смертоносный токсин.

– Sanguineus?[5] Вещество как-то связано с кровью? – хмурюсь я, пытаясь разобраться в символике.

– Именно, – кивает Эдвард. – В самый раз, учитывая, что на празднике Кровавого полнолуния мы чествуем новобранцев, прошедших первое Испытание.

Меня в дрожь бросает от всех этих спутанных подтекстов, даже в самом названии праздника теперь слышится что-то садистское.

– Что он с ними сделает? – спрашиваю я, одновременно желая и боясь услышать ответ.

– Это быстродействующий яд: он атакует клетки организма, лишая их способности синтезировать необходимые для жизни белки. Если не принять антидот, в течение нескольких часов наступит смерть от системного отказа органов, – объясняет Эдвард холодно и равнодушно. – Кровавое полнолуние – не просто праздник. Это напоминание о крови,