Жестокое общество - Морган Бриджес

От его объяснения мне становится только страшнее. Снова перевожу взгляд на экраны в ужасе от нависшей над рекрутами угрозы.

Новобранцы бегут наперегонки со временем, которое тикает у них в венах, – и шансы явно не на их стороне.

Глава 26. Делайла

Я не свожу глаз с экранов, смотрю то на Ксавье, то на Бена. Я им обоим предана без остатка и потому еще больше нервничаю и паникую. Не могу представить себе жизнь и без того, и без другого, но по совершенно разным причинам.

Бен всегда был моей прочной надежной опорой в жизни, полной хаоса. Он мой лучший друг, мой наперсник, мой защитник. По крайней мере, был им до тех пор, пока не появился Ксавье Донован.

Ксавье же вполне может стать тем единственным, кому я отдам свое сердце, тем мужчиной, который сумеет заслужить мое доверие, до сих пор не достававшееся никому. Мне хочется быть с ним, и это желание пугает не меньше, чем перспектива его потерять.

За спиной скрипит дверь, и я отворачиваюсь от мониторов, на которых двое главных мужчин моей жизни борются за выживание. В комнату входят два шикарно одетых типа, судя по манерам, явно люди богатые и наделенные властью.

Эдвард бросает взгляд в их сторону и приветствует каждого коротким кивком:

– Гейдж. Кент.

Гейдж, видимо, отец того самого Эрика. Это пожилой мужчина с темно-русыми волосами и холодным отстраненным лицом. Я бы и без фамилии по одной внешности догадалась, чей это папаша. Как сказала бы Рэйвен, от них с сынком обоих плохой вайб.

Второй мужчина – точная копия Деклана. Вернее, наоборот: рекрут Деклан точная копия этого более зрелого человека.

Оба вошедших поворачивают головы в мою сторону.

– Донован, почему она здесь? – спрашивает Гейдж, окидывая меня острым оценивающим взглядом.

Кент холодно смотрит то на одного, то на другого мужчину.

Эдвард выпрямляется, собираясь с духом, и поворачивается к коллегам:

– Я привел невесту сюда, чтобы сделать ее частью Испытания. Это окажет психологическое давление на Ксавье, мы сможем проверить его эмоциональную устойчивость и способность принимать решения в стрессовой ситуации.

Кент склоняет голову набок.

– То есть вы решили, что мы недостаточно на него давим и нужно еще усилить мотивацию, даже с риском нанести сыну психологическую травму? Донован, вы уверены, что это не нарушит целостность Испытания?

– Испытания для того и нужны, чтобы доводить рекрутов до предела, – невозмутимо отвечает Эдвард. – Нам необходимы лидеры, способные сохранять самообладание и ставить цели Ордена выше личных чувств – даже перед лицом утраты или эмоционального хаоса. Это ключевой критерий лидерства.

Замолчав на мгновение, он машет рукой в сторону мониторов, где рекруты склонились над лабораторными столами с колбами и приборами в руках.

– Думаю, мне не нужно объяснять, что наши сыновья займут наши места в Совете, только если докажут, что достойны этого. Это Испытание не просто на способность выживать, господа, но на способность выживать в самых немыслимых условиях.

Отец Эрика улыбается. Улыбка выходит зловещая, безумная – точно так же улыбался его сын, когда душил меня.

– Ваша точка зрения и методы подготовки всегда меня вдохновляли.

– Я понимаю, что лидер обязан быть стойким, – возражает Кент. – Но вы поступили несправедливо. Ни одного из наших сыновей этому дополнительному испытанию не подвергли.

– Вы правы, – вздыхает Эдвард. – Но сейчас уже слишком поздно что-то менять.

– В следующий раз не оставляйте нас в стороне, когда соберетесь как следует поиздеваться над пацанами, – говорит Гейдж. – Люблю испытания, но особенно, когда участвует мой сын. Эти – прямо главное событие года.

– Мы уже начали их оценивать? – Кент кивает на компьютеры.

– Да. – Эдвард жестом приглашает мужчин подойти к пустому конференц-столу. – Присоединяйтесь.

– Может, стоит пригласить Эймса, это же он разработал токсин? – предлагает Кент. – Мастер по ядам будет в бешенстве, если его обойдут.

Гейдж подходит к креслу, садится и закидывает ноги на стол.

– Эймс, в отличие от нас, не член совета, так что мне плевать, что он думает. К тому же доходы его империи – ничто по сравнению с моими.

Эдвард и Кент занимают места по обе стороны от Гейджа. Я остаюсь стоять, радуясь, что они то ли забыли о моем присутствии, то ли решили меня игнорировать. Неотрывно смотрю на мониторы, стараясь при этом краем глаза держать в поле зрения троицу. Если они решат напасть на меня, я вряд ли смогу дать серьезный отпор – но попытаться-то стоит.

– Начнем с точности идентификации, – говорит Эдвард, внимательно вглядываясь в экран, на котором один из рекрутов смешивает прозрачные жидкости. – Пока ни один из них не справился. Однако, методично исключив неподходящие варианты, в ближайшие тридцать минут они найдут ответ. Так что вы ничего не пропустили.

– Если они умны, то, оценив симптомы, сразу начнут проверять более редкие токсины, – замечает Кент, постукивая пальцами по столешнице. – А если по-настоящему гениальны, подсказку им даст «Кровавое полнолуние».

– Напомни еще раз критерии? – просит Гейдж.

Дверь в комнату снова открывается. И опять вдоль моего позвоночника пробегает холодок. На пороге стоит профессор Эймс, совершенно невозмутимый, если, конечно, не обращать внимания на пылающую в его глазах ярость.

– Критерии – точность идентификации, скорость введения и эффективность антидота. – Он делает паузу и одергивает рукав. – А также выживание, полагаю. Вернее, это, скорее, критерий «сдал» или «не сдал», что, вероятно, и является конечной целью этого Испытания. Но, полагаю, вы спрашивали не совсем об этом.

Эдвард поднимается со своего места.

– Добро пожаловать, Эймс! Присоединяйтесь.

– Почему она здесь? – спрашивает профессор, подозрительно щурясь.

– Старина Донован решил с ее помощью поиздеваться над сыном, – отмахивает Гейдж. – Вот и все. Не обращай внимания.

Да уж, пожалуйста, не обращай!

Эймс неодобрительно поджимает губы, но все же кивает, входит в комнату и закрывает за собой дверь. Почему-то его отстраненная манера поведения еще сильнее накаляет ситуацию – подчеркивает, как все серьезно. Он приближается к мониторам и начинает наблюдать за происходящим.

– И как они справляются? – спрашивает он спокойно, хотя в тоне все же чувствуется напряжение.

Эдвард постукивает ручкой по блокноту.

– Большая часть держится неплохо. Пока рано делать выводы, но вы видели, что многие из них на мероприятии пили. Этим беднягам уже становится хуже.

Профессор Эймс негромко хмыкает, сцепив руки за спиной. Молчит с минуту, потом указывает на экран, где молодой рекрут в панике торопливо смешивает вещества.

– Они должны синтезировать антидот сами. Времени у них мало. У