Жестокое общество - Морган Бриджес

Беспомощный, взбешенный, наблюдаю за ними издалека, меня просто трясет от того, что приходится держаться в отдалении и сохранять нейтральное выражение лица.

– Икс, что, на хрен, происходит? – Бенджамин кивает на моего отца. – Что он с ней делает?

– Использует, чтобы давить на меня.

– Он же не тронет ее? – злобно щурится Бенджамин.

В груди все сжимается от этого вопроса, так и хочется растереть ее, унять ноющую боль. Одна мысль о том, что мой отец может причинить вред Делайле…

У меня от этого просто крыша едет.

– Я убью его хотя бы за то, что он посмел к ней прикоснуться, – обещаю я. – Но от того, как закончится эта ночь, зависит, сделаю ли я это сразу или сначала буду долго его пытать.

Бенджамин кивает; чем дольше он смотрит на меня, тем тревожнее его взгляд.

– А ты ее и правда любишь, верно?

Открыто смотрю ему в глаза. Отрицать бессмысленно.

– Я никогда не причиню ей зла, если тебя это беспокоит.

Он качает головой.

– Сначала да, я думал об этом. Но теперь нет.

– Пошли, – прерывает нас Деклан.

Оглядываюсь на Делайлу. Отец все еще говорит с ней, забивает голову ложью и угрозами, чтобы ее сломить. Оставить тут маленького ястреба все равно, что встать на колени.

Сквозь двустворчатые двери выходим в коридор. Там возле длинного деревянного стола для трапез стоят двое членов совета, а также главы семей основателей. На столешнице лежат девять шприцов – по одному для каждого рекрута.

Значит, это второе Испытание.

Нас по очереди вызывают. Кровь стучит в висках – не только от все еще бушующей внутри ярости, но и от волнения. Лидеры холодно пристально следят за каждым подходящим к столу рекрутом.

Когда наступает моя очередь, я механически делаю шаг вперед и протягиваю руку. «Ворон» со скрытым маской лицом вводит содержимое шприца мне в вену. Острый укол иглы – ничто по сравнению с болью от того, что мне пришлось оставить Делайлу.

Возвращаясь в строй, чувствую, как холодная жидкость растекается по венам – леденящее напоминание о моем месте в Ордене. Члены совета куда-то направляются, и мы молча следуем за ними. Бенджамин бросает на меня вопросительный взгляд, словно я знаю, что происходит.

Пожимаю плечами. Единственное, в чем я уверен, – мой отец уже покойник.

Глава 28. Ксавье

В тот самый миг, как мы переступаем порог двери, ведущей в нижние этажи замка, вокруг становится заметно холоднее. Каждый наш шаг отзывается гулким эхом в каменных стенах коридора, и от этого тревожные предчувствия лишь усиливаются. Узкий проход, тускло освещенный мерцающими факелами, уходит все глубже в недра замка, ведя нас навстречу неизвестности.

Бенджамин держится рядом, словно безмолвно поддерживая меня. Мы тренировались вместе, бок о бок прошли через множество испытаний, и в этом мрачном шествии мне как-то спокойнее от того, что рядом хорошо знакомый человек. Даже несмотря на то, что от ревности мне хочется в него выстрелить.

Медленно, как пьяный, растягивая слова, он шепчет:

– Что бы нас там ни ждало, мы друг друга прикроем, верно?

Я киваю. Деклан оборачивается, смотрит на меня и Бенджамина и тоже коротко склоняет голову в знак согласия. Что бы я там ни говорил раньше, мне спокойнее от того, что мы все друг за друга. На Испытаниях нас проверяют не всем составом, а каждого в отдельности.

Коридор наконец заканчивается старой изъеденной временем массивной железной дверью. На страже молча стоят двое в плащах и скрывающих лица масках. Не произнеся ни слова, они распахивают дверь, открывая вход в подземелье.

Мы попадаем в нижнюю часть замка – мрачный полутемный зал, расположенный так глубоко под землей, что сюда не доносится шум внешнего мира. В воздухе пахнет затхлым запахом древних камней и забытых тайн. А еще смерти.

Стражи ведут нас по узкому сырому коридору, по сторонам которого расположены камеры с решетками, напоминающими скорее средневековый реликт, чем часть дома братства. Рекрутов по очереди толкают в камеры, за каждым с лязгом захлопывается дверь, адреналин в крови зашкаливает. Когда подходит моя очередь, страж открывает камеру и жестом приказывает войти.

Я шагаю внутрь и морально готовлюсь к тому, что за мной сейчас с грохотом захлопнется дверь, лязгнув замком. В центре тесной клетушки стоит большой прочный деревянный стол, на нем – флаконы, колбы, контейнеры с травами, химикатами и жидкостями.

Полный набор для идентификации и нейтрализации ядов.

Вот черт! Шприц!

Я на мгновение закрываю глаза и судорожно вдыхаю, надеясь, что ошибся.

– Новобранцы, добро пожаловать на второе Испытание!

Голос моего отца разносится эхом – не только в моей голове, но и по всем камерам. Ищу источник звука и вскоре нахожу. В стены встроены динамики, искусно спрятанные в трещинах, где камень слегка осыпался от времени.

Продолжаю осматриваться, голова под волосами взмокла от пота. Маленькая неприметная камера, закрепленная под потолком, направлена вниз. Это глаз Ордена, соединяющий древние подземелья с современной комнатой наблюдения, откуда они следят за каждым нашим движением.

– С минуты на минуту начнется Испытание, которое потребует от вас применить весь объем знаний, полученных за последние три года. Ваша задача – правильно определить и нейтрализовать яд, используя лишь те химические вещества и оборудование, что имеются в ваших камерах. Яд уже поступил в вашу кровеносную систему, теперь у вас есть лишь два часа, прежде чем он вас убьет. Время пошло!

И снова я оказался прав. Это уже становится утомительно.

– Похоже, на этот раз нас решили прищучить по-крупному, – выкрикивает Бенджамин, и его голос разносится по коридору.

Моя камера прямо напротив, и я ловлю его взгляд сквозь решетку.

– Ну да, очередной день в раю.

Он кивает мне, в свете факелов видно, как по вискам у него стекают капли пота. То ли так кажется из-за странного освещения, то ли у меня воображение разыгралось, но он какой-то нездорово бледный и с каждой минутой белеет все сильнее.

Смотрю на свое отражение в металлической чаше. Я выгляжу не так плохо, как Бенджамин, но голова раскалывается – каждый удар пульса напоминает о том, что в организме яд. Стараюсь сосредоточиться на дыхании, вдыхать медленно и ровно, чтобы яд не начал действовать слишком быстро и не помешал мне думать, но дается это с трудом.

Стены камеры будто сдвигаются, воздух густеет и давит на меня.

Сложность этого