Один неверный шаг - Оливия Хейл

Но все оставшееся время она несет букет, крепко прижимая его к себе.

15. Харпер

Я начинаю это замечать. Маску, которую надевает, чтобы быть тем, кем, по мнению Нейта, его хотят видеть окружающие. Улыбку, которую использует, чтобы всех очаровывать. Раньше она не казалась столь заметной. Широкая улыбка успокаивала меня. Но теперь...

Я задаюсь вопросом, настоящая ли она.

Потому что видела, как он улыбался, когда не был начеку. Сдержанно, кривовато и вопреки происходящему. Как эта самая улыбка доходила до глаз и делала взгляд теплым. Именно ее я хочу видеть.

Он подарил мне пионы. Прекрасные, гигантские бутоны, которые полностью раскроются в ближайшие дни. Станут смелыми, эффектными цветами.

Странно. Вот то самое слово. Ощущается странно — благодаря какому-то волшебству — узнать Нейта Коннована с такой стороны. Неожиданно.

Хотеть узнать его еще лучше.

Солнце еще не начало всходить, когда мы уходим с цветочного рынка. Оно парит прямо под линией горизонта, но небо уже светлее, чем час назад. Темнота уступила место глубокому синему тону, не перестающему светлеть.

Над нашими головами ни облачка.

— Ты голоден? — я поворачиваюсь к нему; Нейт прислонился к фонарному столбу. — Я да. Было бы идеальным завершением ночного приключения, если бы мы поехали домой, заказали еду и...

— Мы не будем заказывать еду, — он проводит рукой по челюсти и смотрит на Темзу. — Как смотришь на то, чтобы встретить рассвет?

— Чувствую, это предложение бесконечно лучше моего.

Его глаза сияют.

— Не кори себя слишком сильно.

— Постараюсь. Куда поедем?

— О, знаю я одно идеальное место, — Нейт достает телефон, и пальцы скользят по экрану. — Вызову такси. Это слишком далеко, чтобы идти пешком.

Машина прибывает через несколько минут, и мы снова в дороге. Усталость делает веки тяжелыми, и требуется усилие, чтобы не заснуть на заднем сиденье лондонского такси. Укачивающее движение делает это почти невозможным, пока рука не касается моего предплечья.

— Харпер?

— Я не сплю.

— Хорошо, — говорит он. В низком голосе слышится нотка веселье. — Приехали.

Мы выходим на почти пустынный тротуар перед небоскребом. Фасад практически полностью стеклянный, тонированный и чистый. У входа стоит вышибала, а рядом топчутся несколько человек; пара из них курит.

Все одеты с иголочки.

— Ладно, вот здесь ты не будешь выглядеть странно в смокинге, — говорю я.

Нейт кладет ладонь мне на поясницу. Та замирает, едва касаясь.

— Осталось подняться на лифте, а там уже и поедим.

— Что это за место?

— «Дак энд Ваффл». Открыл круглосуточно, — говорит он. Нейт кивает вышибале, и мы проходим внутрь.

Ресторан находится на верхнем этаже небоскреба, элегантная смесь ресторана и бара. Он окружен стеклянными панорамными окнами с видом на Лондон. Первые лучи света соприкасаются с линией горизонта, возвещая начало рассвета.

— Вау, — выдыхаю я. — Невероятно.

В голосе Нейта снова проскальзывает веселье.

— Идем. Займем столик с хорошим видом. Солнце должно вот-вот взойти... прямо оттуда. Даже Тауэрский мост будет хорошо видно, — он следует к маленькому столику прямо у окна. Официантка оказывается рядом буквально через минуту и улыбается, подавая меню.

— Завершаете долгую ночь?

— Что-то вроде того, — говорит Нейт. — Но в основном начинаем новый день со стилем.

В итоге мы заказываем напитки вместе с едой. Это место славится коктейлями, и хватает одного взгляда на список фирменных напитков, чтобы понять: брать что-то другое было бы пустой тратой времени. Напитки приносят быстро, и Нейт откидывается на спинку стула со своим джин-тоником. С развязанной бабочкой, густыми волосами и блеском в глазах выглядит на грани опасного.

Легко забыть, кто такой Нейт, когда он помогает выветрить дым из кухни после кулинарного казуса или варит кофе по утрам. Но так же легко меня снова поражает осознание этого.

И прямо сейчас я поражена.

В обычный день Нейт не кажется намного старше, но в данный момент десять лет очевидны; тонкие морщинки на лбу придают ему респектабельный вид.

Рассказы Дина прокручиваются в голове. Теперь, однако, они усилены, изменены непосредственным знакомством с самим Нейтом. С прекрасно отреставрированным таунхаусом в Кенсингтоне. С привязанностью к машинам. Работой и семьей, и статусом в обществе.

Я встречала множество мужчин через Дина, но никого похожего на Нейта. Никого другого, кем Дин так восхищался бы, и никого другого, кому Дин завидовал бы сильнее.

Никого богаче и никого влиятельнее.

— Смотришь так, — в голосе Нейта теперь нет и следа веселья, только спокойное наблюдение, — словно пытаешься разгадать загадку.

— Может, так оно и есть. Может, ты очень интригующий человек.

Одна из его бровей приподнимается.

— Думаю, ты меня сильно переоцениваешь.

— Нет, не переоцениваю, — я медленно качаю головой. — Есть множество вещей, о которых я бы хотела узнать. Если бы могла спросить.

Нейт смотрит в окно. Я следую за его взглядом туда, где медленно всходит золотое солнце.

— Спрашивай тогда, — говорит он. Его голос немного хриплый.

Я делаю глоток напитка. На вкус как маракуйя и ваниль, и если в нем есть алкоголь, то искусно замаскирован.

— Это может тебя обидеть.

— Я когда-нибудь создавал впечатление человека, которого легко обидеть? — он качает головой, глядя на меня, и кладет большую ладонь прямо на сердце. — Это ранит сильнее любых слов.

Я закатываю глаза.

— Я напомню об этом, если ты когда-нибудь расстроишься.

— Пожалуйста. Я человек слова, — он наклоняет голову в мою сторону, глаза все еще блестят. — Выкладывай все начистоту.

Алкоголь, адреналин и усталость смешиваются в пьянящий коктейль. Ничто в реальности не кажется вполне реальным. Ни бар, ни вид на город, ни рассвет. Ни ранний час после поздней ночи, ни мужчина, сидящий передо мной.

— Ты был... я... как ты вырос нормальным?

Обе его брови ползут вверх.

— Что?

— Ты рос в роскоши, верно? У тебя постоянно был такой опыт. Лагерь по стрельбе из лука и, и... красивые машины. Международные путешествия и потрясающие школы. Как ты вырос, не став невыносимым? Мог бы быть заносчивым, пренебрежительным, уверенным в своей исключительности. Я встречала уйму таких людей.

Он проводит рукой по челюсти. Требуется секунда, чтобы понять: это чтобы скрыть улыбку.

Это заставляет меня усмехнуться.

— Это не такой уж странный вопрос!

— Нет. Просто очень в твоем стиле, — говорит он.

— В моем стиле?

— Угу. Это также лестно. Откуда знаешь, что за твоей спиной я не заносчивый, пренебрежительный и не уверенный в своей исключительности?

Я наклоняю голову. Изучаю его.

— Полагаю, ты можешь таким быть. Да, это возможно, особенно на работе. У меня очень маленькая выборка для анализа. Но думаю, что если ты и заносчив, то в шутку. Что если пренебрежителен, то непреднамеренно.