Поцелуй меня, Док! - Девон Этвуд

Я поднёс термометр к её лбу. Она скосила глаза вверх.

— Лучше, — сказал я неопределённо, глядя на дисплей. Записал результат — 39,7 — в её электронную карту на телефоне. — Дай палец.

Она подняла указательный. Её глаза блестели от вялого, но искреннего интереса, пока она наблюдала, как я надеваю пульсоксиметр.

— О чём ты думаешь? — спросил я.

Она замерла, потом опустила руку на колени, глядя на мигающий синий свет прибора. Наконец, голос прозвучал натянуто.

— Думаю… только бы ты не засунул руку мне под майку с этой своей штукой.

Я замер на полпути к сумке за тонометром.

— Прости?

— Ну, этой штукой, — кивнула на сумку. — Со стетоскопом. Просто… если ты это сделаешь, я, наверное… загорюсь.

Я медленно повернулся к сумке, поднял стетоскоп и дал ему повиснуть между нами.

— Вот этим?

Её лицо вспыхнуло до лососёво-красного цвета.

— Ага, — выдавила она.

Я сжал губы, изо всех сил сдерживая смех, который мог бы только усилить её смущение. Но она смотрела на меня, не отрывая взгляда, с приоткрытыми губами, тяжело дыша. На ней была старая, выцветшая серая ночнушка, расстёгнутая до самой ложбинки между грудей, и я подумал, как легко было бы расстегнуть её до самого пупка. Я перевёл взгляд на пульсоксиметр на её пальце и моя улыбка потемнела: пульс подскочил со 101 до 110, потом до 119… и всё рос. Я поймал её светлый взгляд, и в этот же миг её дыхание сбилось, а пальцы сжали одеяло.

Пытаясь сохранить на лице хоть подобие серьёзности, я наклонился вперёд, поставив левое колено на диван рядом с её бедром. В правой руке у меня был сжат стетоскоп, а левой я опёрся о спинку дивана. Протянул руку к её лицу. Рут приподняла подбородок, ресницы дрогнули, рот приоткрылся от удивлённого вдоха, когда я коснулся её щеки. Я наклонился ближе, наслаждаясь мягкостью её кожи под пальцами.

— Ты не хочешь, чтобы я тебя трогал, Рут?

— Я… — выдохнула она, облизнула губы, скользнула взглядом по моему торсу, потом снова посмотрела мне в глаза. — Проблема в том, что я хочу.

Я скользнул пальцами по её шее, обхватил затылок и наклонился к ней.

— А сейчас? Всё ещё хочешь?

— Ага, — пробормотала она, растерянная не меньше меня. Желание ударило в меня, пронеслось по нервам, разогревая до дрожи кожу. Того, что я держал в ладони, было катастрофически мало. Мне нужна была она. Вся.

Она снова прикусила нижнюю губу и на этот раз я не стал сдерживаться. Потянулся, провёл языком по натянутой полоске, зажатой между зубами. Она резко вдохнула и выпустила её, и я тут же втянул мягкую плоть между языком и зубами, притягивая её к себе. Я отпустил её губу, но наши рты уже слились в медленном, мягком поцелуе. Она тихо застонала и этот звук отдался у меня в паху.

Её руки ухватили меня за футболку и потянули вниз. Я изогнулся, чтобы не навалиться всем весом, и поцеловал её глубже — с голодной отчаянностью. Неужели я всё это время так жаждал Рут? Да. Я понял это только сейчас. С той самой пятницы, когда она исчезла, я будто жил в голоде. А этот поцелуй возвращал меня к жизни. Я наклонил голову, продолжая целовать её, рука скользнула от шеи вниз, по ключице, к вырезу её ночнушки.

Она вскрикнула, сжала мою рубашку сильнее. Я едва не рухнул на неё, но опора на спинку дивана помогла удержаться. Я не собирался усугублять её травму. Я провёл языком по краю её зубов — она вздохнула, раскрываясь для меня.

Господи. Если бы кто-то поспорил со мной, что доктор Колдуэлл окажется такой жадной до поцелуев, я бы точно проиграл. Но как же приятно было ошибаться. Я дал ей возможность взять инициативу, впустил её в себя, вкусил её горячий, настойчивый язык — и тут же укусил за губу, смягчая боль долгим, нежным поцелуем.

На моём левом запястье завибрировали часы. Рут дёрнулась, отстранилась, стыдливо прижав губы.

Джеральдина. Пациенты. Чёрт.

Я тяжело дышал. Прислонился лбом к её лбу, снова коснулся щеки.

— Прости, Рут. Я совсем забыл, что меня ждёт пациентка.

Она кивнула, выдохнув, успокаиваясь.

— Конечно. Я… я не хотела… Боже, как неловко.

— Почему? — отпрянул я, нахмурившись. — Это я повёл себя непрофессионально.

Она всхлипнула, поправила очки, посмотрела на меня своими огромными глазами, окружёнными янтарными кольцами. А я вдруг захотел уткнуться лицом в её шею и развязать её во всех смыслах.

— Я вообще не такая, — прошептала она.

— Какая не такая? До чёрта сексуальная? — усмехнулся я. С трудом отстранился. Холодный металл стетоскопа больно впился в ладонь, напомнив, что я, вообще-то, должен снимать ей показатели.

Она смущённо отвернулась, дёрнув губами.

— Ага…

Я смотрел на неё несколько секунд. Если всё, что она рассказывала, правда, и она действительно пережила чудовищное отвержение, то я мог понять, почему ей так сложно принять собственную ценность. Я сам долго боролся с подобными демонами. Не чувствовал, что заслуживаю жить в родительском доме. Учился в два раза усерднее других, чтобы доказать, что достоин любви. Контролировал каждую часть себя — и тело, и разум — только чтобы стать «достаточным».

И только со временем понял: моя ценность не зависит от чужого мнения. Она исходит изнутри. Только я могу решить, что я достоин любви. И что способен её дарить.

Я был далёк от идеала, и тогда, в ту пятницу, её «побег» задел меня настолько, что я пропустил важную деталь. Я вспомнил, как она выглядела тогда — одновременно растерянной и униженной. Как смотрела на меня глазами, полными надежды, но отстранялась телом.

Рут не поверила, что всё это было по-настоящему.

Она не поверила, что я был настоящим.

Что кто-то может по-настоящему влюбиться в неё.

Она ожидала, что я её отвергну.

Что ж… она просто не знала, насколько я упрям. Если я чего-то хочу, я вцепляюсь в это мёртвой хваткой. Если Рут ждёт отвержения, я докажу ей обратное. Шаг за шагом. Снова и снова.

Я размотал стетоскоп, вставил его в уши и внимательно посмотрел на неё. Когда наши взгляды снова встретились, я поднял брови.

— Ну что, ты готова, Шортстоп?

Глава 16

Рут

Я вздохнула, опускаясь в горячую ванну, и вздрогнула, когда вода обожгла чувствительную кожу. Ванна у меня была